דף 21
Bava Metzia 21b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
יֵאוּשׁ שֶׁלֹּא מִדַּעַת, אַבָּיֵי אָמַר: לָא הָוֵי יֵאוּשׁ. וְרָבָא אָמַר: הָוֵי יֵאוּשׁ.
With regard to one’s despair of recovering his lost item that is not a conscious feeling, i.e., were he aware of the loss of his property, he would have despaired of its recovery, but he was unaware of his loss when the finder discovered the item, Abaye said: It is not considered despair; the owner maintains ownership of the item, and the finder may not keep it. And Rava said: It is considered despair and the finder may keep it.
Относительно отчаяния человека вернуть свою Аведа, которое не является осознанным чувством, то есть: если бы он знал о потере своего имущества, он бы отчаялся в его возвращении, но он не знал о своей потере, когда нашедший обнаружил предмет, — Аббайе сказал: Это не считается отчаянием; владелец сохраняет право собственности на предмет, и нашедший не может оставить его. А Рава сказал: Это считается отчаянием, и нашедший может оставить его.
בְּדָבָר שֶׁיֵּשׁ בּוֹ סִימָן – כּוּלֵּי עָלְמָא לָא פְּלִיגִי דְּלָא הָוֵי יֵאוּשׁ. וְאַף עַל גַּב דְּשַׁמְעִינֵיהּ דְּמִיָּאַשׁ לְסוֹף, לָא הָוֵי יֵאוּשׁ, דְּכִי אֲתָא לִידֵיהּ – בְּאִיסּוּרָא הוּא דַּאֲתָא לִידֵיהּ, דִּלְכִי יָדַע דִּנְפַל מִינֵּיהּ לָא מִיָּאַשׁ, מֵימָר אָמַר: סִימָנָא אִית לִי בְּגַוֵּיהּ, יָהֵבְנָא סִימָנָא וְשָׁקֵילְנָא לֵיהּ.
The Gemara limits the scope of the dispute. In the case of an item on which there is a distinguishing mark, everyone agrees that despair that is not conscious is not considered despair. And even though we hear that he ultimately despairs of recovering the item, it is not considered despair, as when the item came into the possession of the finder, it was in a prohibited manner that it came into his possession. It is prohibited because when the owner learns that it fell from his possession, he does not despair of its recovery immediately. Instead, he says: I have a distinguishing mark on the item; I will provide the distinguishing mark to the finder, and I will take it.
Гмара ограничивает сферу спора. В случае предмета, на котором есть отличительный признак, все согласны, что отчаяние, не являющееся осознанным, не считается отчаянием. И хотя мы слышим, что в конце концов он отчаивается вернуть предмет, это не считается отчаянием, поскольку когда предмет перешёл во владение нашедшего, он попал в его владение запрещённым образом. Это запрещено, потому что когда владелец узнаёт, что он выпал из его владения, он не отчаивается в его возвращении немедленно. Напротив, он говорит: У меня есть на предмете отличительный признак; я сообщу отличительный признак нашедшему, и я возьму его.
בְּזוּטוֹ שֶׁל יָם וּבִשְׁלוּלִיתוֹ שֶׁל נָהָר, אַף עַל גַּב דְּאִית בֵּיהּ סִימָן, רַחֲמָנָא שַׁרְיֵיהּ, כִּדְבָעֵינַן לְמֵימַר לְקַמַּן.
With regard to an item swept away by the tide of the sea or by the flooding of a river, even though the item has a distinguishing mark, the Merciful One permits the finder to keep it as we seek to state below, later in the discussion.
Относительно предмета, унесённого приливом моря или разливом реки, хотя у предмета есть отличительный признак, Милосердный разрешает нашедшему оставить его себе, как мы стремимся сказать ниже, далее в обсуждении.
כִּי פְּלִיגִי בְּדָבָר שֶׁאֵין בּוֹ סִימָן. אַבָּיֵי אָמַר: לָא הָוֵי יֵאוּשׁ, דְּהָא לָא יָדַע דִּנְפַל מִינֵּיהּ. רָבָא אָמַר: הָוֵי יֵאוּשׁ, דִּלְכִי יָדַע דִּנְפַל מִינֵּיהּ – מִיָּאַשׁ. מֵימָר אָמַר: סִימָנָא לֵית לִי בְּגַוֵּיהּ, מֵהַשְׁתָּא הוּא דְּמִיָּאַשׁ.
When they disagree, it is with regard to an item in which there is no distinguishing mark. Abaye said: Despair that is not conscious is not considered despair, as he did not know that the item fell from him; therefore, he cannot despair of recovering it. Rava said: Despair that is not conscious is considered despair, as when he discovers that it fell from him, he will despair of its recovery; as he says upon this discovery: I have no distinguishing mark on the item. Therefore, it is considered from now, when the item fell, that he despairs.
Когда они спорят, это относительно предмета, в котором нет отличительного признака. Абайе сказал: отчаяние, не являющееся осознанным, не считается отчаянием, ибо он не знал, что предмет выпал у него; следовательно, он не может отчаяться в его возвращении. Рава сказал: отчаяние, не являющееся осознанным, считается отчаянием, ибо когда он обнаружит, что предмет выпал у него, он отчается в его возвращении; так как он говорит при этом обнаружении: у меня нет на предмете отличительного признака. Поэтому считается, что уже с этого момента, когда предмет выпал, он отчаивается.
(סִימַן פמג״ש ממקגט״י ככסע״ז)
The Gemara proceeds to cite a series of proofs for and against the opinions of Abaye and Rava and provides a mnemonic representing those proofs: Peh, mem, gimmel, shin; mem, mem, kuf, gimmel, tet, yod; kaf, kaf, samekh, ayin, zayin.
Гмара приступает привести ряд доказательств за и против мнений Абайе и Равы и даёт мнемонику, обозначающую эти доказательства: пе, мем, гимель, шин; мем, мем, куф, гимель, тет, йод; каф, каф, самех, айн, заин.
תָּא שְׁמַע: פֵּירוֹת מְפוּזָּרִין, הָא לָא יָדַע דִּנְפַל מִינֵּיהּ! הָא אָמַר רַב עוּקְבָא בַּר חָמָא: הָכָא בְּמַכְנַשְׁתָּא (דְּבִיזְרֵי) [דְּבֵי דָרֵי] עָסְקִינַן, דַּאֲבֵידָה מִדַּעַת הִיא.
The Gemara suggests: Come and hear a proof from the mishna: If one found scattered produce, it belongs to him. The Gemara asks: Why does it belong to him; isn’t the owner unaware that they fell from him? Apparently, despair that is not conscious is considered despair. The Gemara rejects that proof: Didn’t Rav Ukva bar Ḥama say: We are dealing with kernels of wheat that remained during the gathering of grain on the threshing floor? The owner knowingly left the kernels on the threshing floor because it was not worth his while to gather them. That is a deliberate loss, and therefore the despair is conscious. Therefore, this clause in the mishna is not relevant to the dispute in question.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Мишны: если кто нашёл рассыпанный урожай, он принадлежит ему. Гмара спрашивает: почему он принадлежит ему; разве владелец не знает, что они выпали у него? Видимо, отчаяние, не являющееся осознанным, считается отчаянием. Гмара отвергает это доказательство: разве Рав Уква бар Хама не сказал: мы имеем дело с зёрнами пшеницы, которые остались во время сбора зерна на гумне? Владелец сознательно оставил зёрна на гумне, потому что ему не стоило труда собирать их. Это преднамеренная потеря, и потому отчаяние осознанно. Следовательно, этот пункт в Мишне не относится к рассматриваемому спору.
תָּא שְׁמַע: מָעוֹת מְפוּזָּרוֹת – הֲרֵי אֵלּוּ שֶׁלּוֹ, אַמַּאי? הָא לָא יָדַע דִּנְפַל מִינֵּיהּ! הָתָם נָמֵי כִּדְרַבִּי יִצְחָק דְּאָמַר: אָדָם עָשׂוּי לְמַשְׁמֵשׁ בְּכִיסוֹ בְּכׇל שָׁעָה וְשָׁעָה. הָכָא נָמֵי אָדָם עָשׂוּי לְמַשְׁמֵשׁ בְּכִיסוֹ בְּכׇל שָׁעָה וְשָׁעָה.
The Gemara suggests: Come and hear a proof from the mishna: If one found scattered coins, these belong to him. The Gemara asks: Why do they belong to the one who finds them; isn’t the owner unaware that they fell from him? Apparently, despair that is not conscious is considered despair. The Gemara rejects that proof: There too, it is not a case of unconscious despair, in accordance with the statement of Rabbi Yitzḥak, who says: A person is prone to feel his money pouch constantly. Here too, a person is prone to feel his money pouch constantly; therefore, it is reasonable to assume that shortly after the coins fell, the owner became aware of his loss.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Мишны: если кто нашёл рассыпанные монеты, они принадлежат ему. Гмара спрашивает: почему они принадлежат нашедшему; разве владелец не знает, что они выпали у него? Видимо, отчаяние, не являющееся осознанным, считается отчаянием. Гмара отвергает это доказательство: и там тоже это не случай неосознанного отчаяния, в соответствии с высказыванием Рабби Йицхак, который говорит: человек склонен постоянно ощупывать свой кошелёк с деньгами. Здесь также человек склонен постоянно ощупывать свой кошелёк с деньгами; поэтому разумно предположить, что вскоре после того как монеты выпали, владелец осознал свою потерю.
תָּא שְׁמַע: עִיגּוּלֵי דְבֵילָה וְכִכָּרוֹת שֶׁל נַחְתּוֹם – הֲרֵי אֵלּוּ שֶׁלּוֹ. אַמַּאי? וְהָא לָא יָדַע דִּנְפַל מִינֵּיהּ? הָתָם נָמֵי, אַגַּב דְּיַקִּירֵי מִידָּע יָדַע בְּהוּ.
The Gemara suggests: Come and hear a proof from the mishna: If one found round cakes of pressed figs or baker’s loaves, these belong to him. The Gemara asks: Why do they belong to the one who finds them; isn’t the owner unaware that they fell from him? Apparently, despair that is not conscious is considered despair. The Gemara rejects that proof: There too, it is not a case of unconscious despair. Since these items are heavy he knows that they fell, and it is reasonable to assume that shortly after they fell the owner became aware of his loss.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Мишны: если кто нашёл круглые лепёшки из прессованных фиг или хлебные буханки пекаря, они принадлежат ему. Гмара спрашивает: почему они принадлежат нашедшему; разве владелец не знает, что они выпали у него? Видимо, отчаяние, не являющееся осознанным, считается отчаянием. Гмара отвергает это доказательство: и там тоже это не случай неосознанного отчаяния. Поскольку эти предметы тяжёлые, он знает, что они выпали, и разумно предположить, что вскоре после того как они выпали, владелец осознал свою потерю.
תָּא שְׁמַע: וּלְשׁוֹנוֹת שֶׁל אַרְגָּמָן – הֲרֵי אֵלּוּ שֶׁלּוֹ. וְאַמַּאי? הָא לָא יָדַע דִּנְפַל מִינֵּיהּ! הָתָם נָמֵי, אַגַּב דַּחֲשִׁיבִי מַשְׁמוּשֵׁי מְמַשְׁמֵשׁ בְּהוּ, וְכִדְרַבִּי יִצְחָק.
The Gemara suggests: Come and hear a proof from the mishna: If one found strips of purple wool, these belong to him. The Gemara asks: And why do they belong to the one who finds them; isn’t the owner unaware that they fell from him? Apparently, despair that is not conscious is considered despair. The Gemara rejects that proof: There too, it is not a case of unconscious despair. Since they are significant and valuable, the owner feels around for them to ensure that they are not lost, and therefore, it is reasonable to assume that shortly after the strips fell, the owner became aware of his loss. This reasoning is in accordance with the statement of Rabbi Yitzḥak with regard to coins.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Мишны: если кто нашёл полосы пурпурной шерсти, они принадлежат ему. Гмара спрашивает: и почему они принадлежат нашедшему; разве владелец не знает, что они выпали у него? Видимо, отчаяние, не являющееся осознанным, считается отчаянием. Гмара отвергает это доказательство: и там тоже это не случай неосознанного отчаяния. Поскольку они значимы и ценны, владелец ощупывает, чтобы убедиться, что они не потеряны, и потому разумно предположить, что вскоре после того как полосы выпали, владелец осознал свою потерю. Это рассуждение соответствует высказыванию Рабби Йицхак относительно монет.
תָּא שְׁמַע: הַמּוֹצֵא מָעוֹת בְּבָתֵּי כְנֵסִיּוֹת וּבְבָתֵּי מִדְרָשׁוֹת, וּבְכׇל מָקוֹם שֶׁהָרַבִּים מְצוּיִין שָׁם – הֲרֵי אֵלּוּ שֶׁלּוֹ, מִפְּנֵי שֶׁהַבְּעָלִים מִתְיָאֲשִׁין מֵהֶן. וְהָא לָא יָדַע דִּנְפַל מִינֵּיהּ? אָמַר רַבִּי יִצְחָק: אָדָם עָשׂוּי לְמַשְׁמֵשׁ בְּכִיסוֹ בְּכׇל שָׁעָה.
The Gemara suggests: Come and hear a proof from a baraita: In the case of one who finds coins in synagogues, and in study halls, and in any place where the multitudes are found, these coins belong to him due to the fact that the owners despair of their recovery. Why do they belong to him; isn’t the owner unaware that the coins fell from him? Rabbi Yitzḥak says: A person is prone to feel his money pouch constantly; therefore, it is reasonable to assume that shortly after the coins fell, the owner became aware of his loss.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Барайты: в случае того, кто нашёл монеты в синагогах, и в домах учения, и в любом месте, где находятся толпы, эти монеты принадлежат ему по той причине, что владельцы отчаиваются в их возвращении. Почему они принадлежат ему; разве владелец не знает, что монеты выпали у него? Рабби Йицхак говорит: человек склонен постоянно ощупывать свой кошелёк с деньгами; поэтому разумно предположить, что вскоре после того как монеты выпали, владелец осознал свою потерю.
תָּא שְׁמַע: מֵאֵימָתַי כׇּל אָדָם מוּתָּרִים בַּלֶּקֶט? מִשֶּׁיֵּלְכוּ בָּהּ הַנָּמוֹשׁוֹת. וְאָמְרִינַן: מַאי נָמוֹשׁוֹת? וְאָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: סָבֵי דְּאָזְלִי אַתִּיגְרָא. רֵישׁ לָקִישׁ אָמַר: לָקוֹטֵי בָּתַר לָקוֹטֵי.
The Gemara suggests: Come and hear a proof from a mishna (Pe’a 8:1): From when is it permitted for any person to collect gleanings, which the Torah designates as exclusively for the poor (see Leviticus 19:9–10)? It is permitted once the nemushot have walked in the field. And we say in interpreting the mishna: What are nemushot? And Rabbi Yoḥanan said: They are the elderly people who walk leaning on a cane. Since they walk slowly, they will see any stalks that remain and take them. Reish Lakish said: They are the second wave of gleaners who pass through the field after the initial gleaners, collecting any stalks that remain.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Мишны (Пеа 8:1): с какого времени разрешено любому человеку собирать подбираемое, которое Тора назначает исключительно для бедных (см. Ваикра 19:9–10)? Разрешено, как только немушот прошли по полю. И мы говорим, разъясняя Мишну: что такое немушот? И Рабби Йоханан сказал: это пожилые люди, которые ходят, опираясь на трость. Поскольку они ходят медленно, они увидят любые стебли, которые остались, и возьмут их. Реш Лакиш сказал: это вторая волна собирателей, которые проходят по полю после первых собирателей, собирая любые стебли, которые остались.
וְאַמַּאי? נְהִי דַּעֲנִיִּים דְּהָכָא מִיָּאֲשִׁי – אִיכָּא עֲנִיִּים בְּדוּכְתָּא אַחְרִיתָא דְּלָא מִיָּאֲשִׁי! אָמְרִי: כֵּיוָן דְּאִיכָּא עֲנִיִּים הָכָא, הָנָךְ מֵעִיקָּרָא אִיָּאוֹשֵׁי מִיָּאַשׁ, וְאָמְרִי: עֲנִיִּים דְּהָתָם מְלַקְּטִי לֵיהּ.
The Gemara asks: And why is it permitted for any person to take the stalks, given that although the poor who are here renounce ownership of the stalks after seeing the nemushot pass through the field, there are poor people in another place who are unaware of the passing of the nemushot and do not renounce ownership? Apparently, despair that is not conscious is considered despair. The Sages say in rejecting that proof: Since there are poor people here, those poor people in the other places despair of the gleanings from the outset, and they say: The poor people who are there gather the gleanings.
Гмара спрашивает: и почему разрешено любому человеку взять стебли, ведь хотя бедные, которые находятся здесь, отказываются от права собственности на стебли после того, как увидели, что немушот прошли по полю, есть бедные в другом месте, которые не знают о прохождении немушот и не отказываются от права собственности? Видимо, отчаяние, не являющееся осознанным, считается отчаянием. Мудрецы говорят, отвергая это доказательство: поскольку здесь есть бедные, те бедные в других местах отчаиваются в подбираемом с самого начала и говорят: бедные, которые там, собирают подбираемое.
תָּא שְׁמַע: קְצִיעוֹת בַּדֶּרֶךְ, וַאֲפִילּוּ בְּצַד שְׂדֵה קְצִיעוֹת, וְכֵן תְּאֵנָה הַנּוֹטָה לַדֶּרֶךְ, וּמָצָא תְּאֵנִים תַּחְתֶּיהָ – מוּתָּרוֹת מִשּׁוּם גָּזֵל, וּפְטוּרוֹת מִן הַמַּעֲשֵׂר. בְּזֵיתִים וּבְחָרוּבִים – אָסוּר.
The Gemara suggests: Come and hear a proof from a mishna (Ma’asrot 3:4): If dried figs are found on the path, and even if they were found at the side of a field where dried figs are spread to dry, and likewise, if there is a fig tree whose branches extend over a path and one found figs beneath it, those figs are permitted and taking them is not prohibited due to the prohibition of robbery. And as these are ownerless property, one who finds them is exempt from the obligation to separate tithes. In the case of olives or of carobs, it is prohibited to take the fruit.
Гмара предлагает: приди и услышь доказательство из Мишны (Маасрот 3:4): если сушёные фиги найдены на дороге, и даже если они найдены у края поля, где сушёные фиги разложены для сушки, и также, если есть фиговое дерево, ветви которого нависают над дорогой, и кто-то нашёл фиги под ним, эти фиги разрешены, и брать их не запрещено из-за запрета грабежа. И поскольку это бесхозяйное имущество, нашедший освобождён от обязанности отделять десятины. В случае оливок или рожков запрещено брать плоды.
בִּשְׁלָמָא רֵישָׁא לְאַבָּיֵי לָא קַשְׁיָא: אַגַּב דַּחֲשִׁיבִי – מְמַשְׁמֵשׁ בְּהוּ. תְּאֵנָה נָמֵי מִידָּע יְדִיעַ דְּנָתְרָא.
Granted, the first clause of the mishna is not difficult according to the opinion of Abaye, as he can explain that one consciously despairs of recovering the dried figs. Since dried figs are significant and valuable, one feels around for them to ensure that they have not become lost. It is reasonable to assume that shortly after the fruits fell, the owner became aware of his loss and despaired of recovering them. In the case of the fig tree, too, one knows that it is a common occurrence for the fruit of the fig tree to fall from the tree and he renounces ownership from the outset.
Понятно, что первая часть Мишны не трудна согласно мнению Абайе, поскольку он может объяснить, что человек осознанно отчаивается вернуть сушёные фиги. Поскольку сушёные фиги значимы и ценны, человек ощупывает, чтобы убедиться, что они не потеряны. Разумно предположить, что вскоре после того как плоды выпали, владелец осознал свою потерю и отчаялся вернуть их. И в случае фигового дерева тоже человек знает, что это обычное явление — падение плодов фигового дерева с дерева, и он отказывается от права собственности с самого начала.
אֶלָּא סֵיפָא לְרָבָא קַשְׁיָא, דְּקָתָנֵי ״בְּזֵיתִים וּבְחָרוּבִים אָסוּר״, אָמַר רַבִּי אֲבָהוּ: שָׁאנֵי זַיִת, הוֹאִיל וְחָזוּתוֹ מוֹכִיחַ עָלָיו, וְאַף עַל גַּב דְּנָתְרִין זֵיתֵי מִידָּע יְדִיעַ, דּוּכְתָּא דְּאִינִישׁ אִינִישׁ הוּא.
But the latter clause of the mishna is difficult according to the opinion of Rava, as it teaches: In the case of olives or of carobs, it is prohibited to take the fruit. Apparently, despair that is not conscious is not considered despair. Rabbi Abbahu said: The halakha of an olive is different, since its appearance proves the identity of the owner, as the fruit fallen from the tree appears similar to the fruit on that tree, and even though the olives fall off the tree, the one who finds the olives knows that an olive tree that is located in a place that is owned by a specific person belongs to that person and the owner will not renounce ownership of his fruit.
Но последняя часть Мишны трудна согласно мнению Равы, поскольку она учит: в случае оливок или рожков запрещено брать плоды. Видимо, отчаяние, не являющееся осознанным, не считается отчаянием. Рабби Аббаху сказал: галаха об оливе иная, поскольку её вид устанавливает личность владельца: ибо плод, упавший с дерева, выглядит подобно плоду на том дереве, и хотя оливки падают с дерева, нашедший оливки знает, что оливковое дерево, находящееся в месте, принадлежащем конкретному человеку, принадлежит этому человеку, и владелец не откажется от права собственности на свои плоды.
אִי הָכִי, אֲפִילּוּ רֵישָׁא נָמֵי! אָמַר רַב פָּפָּא: תְּאֵנָה עִם נְפִילָתָהּ נִמְאֶסֶת.
The Gemara asks: If so, then even in the first clause as well, it should be prohibited to take the fruit that fell from the fig tree. Rav Pappa said: A fig becomes disgusting with its fall from the tree. Even if the fruit can be attributed to the tree of origin, since it is no longer fit for consumption, the owner would not want the fruit and consequently renounces his ownership of it.
Гмара спрашивает: если так, то даже в первой части также должно быть запрещено брать плод, упавший с фигового дерева. Рав Паппа сказал: фига становится отвратительной от своего падения с дерева. Даже если плод можно отнести к дереву происхождения, поскольку он уже не пригоден для употребления, владелец не захочет этот плод и, следовательно, отказывается от права собственности на него.
תָּא שְׁמַע: הַגַּנָּב שֶׁנָּטַל מִזֶּה וְנָתַן לָזֶה, וְכֵן גַּזְלָן שֶׁנָּטַל מִזֶּה וְנָתַן לָזֶה,
The Gemara suggests: Come and hear a proof from a baraita: A thief who took an item from this person and gave it to that person, and likewise, a robber who took an item from this person and gave it to that person,
[1] Гмара предлагает: Приди и услышь доказательство из Барайты: вор, который взял предмет у этого человека и отдал его тому человеку, и также грабитель, который взял предмет у этого человека и отдал его тому человеку,