Bava Metzia 61a — Talmud Bavli — Tractate Bava Metzia

אִם אֵינוֹ עִנְיָן לְנֶשֶׁךְ כֶּסֶף, שֶׁהֲרֵי כְּבָר נֶאֱמַר ״לֹא תַשִּׁיךְ לְאָחִיךָ״, תְּנֵהוּ עִנְיָן לְרִבִּית כֶּסֶף.

If the verse is not referring to the matter of neshekh with money, as it is already stated in that same verse: “You shall not lend with interest [tashikh] to your brother,” indicating that taking money as interest is prohibited, apply the expression “neshekh of money” to the matter of ribit, i.e., tarbit with money.

[15] Если стих не относится к вопросу нешех с деньгами, поскольку это уже сказано в том же стихе: «Не давай в рост [таших] брату твоему», указывая, что брать деньги в качестве процента запрещено, — примени выражение «нешех денег» к вопросу рибит, то есть тарбит с деньгами.

אֵין לִי אֶלָּא בְּלֹוֶה, בְּמַלְוֶה מִנַּיִן?

The baraita continues: I have derived a source for this prohibition only with regard to a borrower, for whom it is prohibited to pay interest on a loan. From where is it derived that there is also a prohibition stated with regard to a lender?

[1] Барайта продолжает: Я вывел источник этого запрета лишь в отношении заёмщика, которому запрещено платить проценты по ссуде. Откуда выводится, что также есть запрет, сказанный в отношении кредитора?

נֶאֱמַר נֶשֶׁךְ בַּלֹּוֶה וְנֶאֱמַר נֶשֶׁךְ בַּמַּלְוֶה. מָה נֶשֶׁךְ הָאָמוּר בַּלֹּוֶה – לֹא חִלַּקְתָּ בּוֹ בֵּין בְּכֶסֶף בֵּין בְּאוֹכֶל בֵּין בְּנֶשֶׁךְ בֵּין בְּרִבִּית, אַף נֶשֶׁךְ הָאָמוּר בַּמַּלְוֶה – לֹא תַּחְלוֹק בּוֹ בֵּין בְּכֶסֶף בֵּין בְּאוֹכֶל בֵּין בְּנֶשֶׁךְ בֵּין בְּרִבִּית. מִנַּיִן לְרַבּוֹת כׇּל דָּבָר? תַּלְמוּד לוֹמַר: ״נֶשֶׁךְ כׇּל דָּבָר אֲשֶׁר יִשָּׁךְ״.

The baraita answers: Neshekh is stated with regard to a borrower, and neshekh is stated with regard to a lender. Just as concerning neshekh that is stated with regard to a borrower, you did not distinguish with regard to it between a loan of money and a loan of food, or between whether the interest is forbidden as neshekh or as ribit, so too, concerning neshekh stated with regard to a lender, do not distinguish with regard to it between a loan of money and a loan of food, or between whether the interest is forbidden as neshekh or as ribit. The baraita concludes: From where is it derived to include in the prohibition interest of any sort? The verse states: “Neshekh of anything that is lent with interest.”

[2] Барайта отвечает: Нешех сказано в отношении заёмщика, и нешех сказано в отношении кредитора. Как в отношении нешех, сказанного про заёмщика, ты не различал в нём между ссудой денег и ссудой пищи, и между тем, запрещены ли проценты как нешех или как рибит, — так и в отношении нешех, сказанного про кредитора, не различай в нём между ссудой денег и ссудой пищи, и между тем, запрещены ли проценты как нешех или как рибит. Барайта заключает: Откуда выводится включить в запрет проценты любого рода? Стих говорит: «Нешех чего бы то ни было, что одалживается под проценты» (Дварим 23:20).

רָבִינָא אָמַר: לָא נֶשֶׁךְ בְּאוֹכֶל וְלָא רִבִּית בְּכֶסֶף צְרִיכִי קְרָא, דְּאִי כְּתִיב ״אֶת כַּסְפְּךָ לֹא תִתֵּן לוֹ בְּנֶשֶׁךְ וְאׇכְלְךָ בְּמַרְבִּית״ – כִּדְקָאָמְרַתְּ. הַשְׁתָּא דִּכְתִיב ״אֶת כַּסְפְּךָ לֹא תִתֵּן לוֹ בְּנֶשֶׁךְ וּבְמַרְבִּית לֹא תִתֵּן אׇכְלֶךָ״, קְרִי בֵּיהּ הָכִי: ״אֶת כַּסְפְּךָ לֹא תִתֵּן לוֹ בְּנֶשֶׁךְ וּבְמַרְבִּית״, ״וּבְנֶשֶׁךְ וּבְמַרְבִּית לֹא תִתֵּן אׇכְלֶךָ״.

Ravina said: An explicit verse is not required, neither to derive neshekh of food nor to derive ribit of money. As, if it were written: You shall not give him your money with neshekh and your food with marbit, juxtaposing neshekh with money alone and marbit with food alone, it would be as you say, that there is a need for the derivation of the baraita. But now that it is written: “You shall not give him your money with neshekh and with marbit you shall not give him your food,” interposing both neshekh and marbit between money and food, read into the verse this interpretation: Your money you shall not give him for neshekh and for marbit; and for neshekh and for marbit you shall not give your food.

[3] Равина сказал: Явный стих не требуется ни для вывода нешех на пищу, ни для вывода рибит на деньги. Ведь если бы было написано: «Не давай ему твоих денег с нешех, и твоей пищи с марбит», — сопоставляя нешех только с деньгами, а марбит только с пищей, — было бы, как ты говоришь, что требуется вывод Барайты. Но теперь, когда написано: «Не давай ему твоих денег с нешех, и с марбит не давай ему твоей пищи», — вставляя и нешех, и марбит между деньгами и пищей, — прочти в стихе такое толкование: Твоих денег не давай ему ни за нешех, ни за марбит; и ни за нешех, ни за марбит не давай твоей пищи.

וְהָא תַּנָּא ״נֶאֱמַר״ ״נֶאֱמַר״ קָאָמַר!

The Gemara asks: But isn’t the tanna of the baraita saying that neshekh of food and tarbit of money are derived by means of a verbal analogy: Neshekh is stated with regard to a borrower, and neshekh is also stated with regard to a lender? How can Ravina, an amora, state that the verbal analogy is not needed?

[4] Гмара спрашивает: Но разве тана Барайты не говорит, что нешех на пищу и тарбит на деньги выводятся посредством словесной аналогии: нешех сказано в отношении заёмщика, и нешех также сказано в отношении кредитора? Как может Равина, Амора, утверждать, что словесная аналогия не нужна?

הָכִי קָאָמַר: אִילּוּ לֹא נֶאֱמַר קְרָא, הָיִיתִי אוֹמֵר גְּזֵירָה שָׁוָה. עַכְשָׁיו שֶׁנֶּאֱמַר קְרָא, גְּזֵירָה שָׁוָה לָא צְרִיךְ. אֶלָּא גְּזֵירָה שָׁוָה לְמָה לִי? לְ״נֶשֶׁךְ כׇּל דָּבָר אֲשֶׁר יִשָּׁךְ״, דְּלָא כְּתִב בְּמַלְוֶה.

The Gemara answers: This is what Ravina is saying: Had the verse not stated the terms neshekh and tarbit interposed between money and food, I would have said that the halakha that both terms apply to both money and food would be derived by means of a verbal analogy. Now, as the verse is stated in that manner, a verbal analogy is not necessary. The Gemara asks: Rather, why do I need this verbal analogy? The Gemara explains: I need the verbal analogy to teach that “neshekh of anything that is lent for interest” (Deuteronomy 23:20), which is written with regard to a borrower but not written with regard to a lender, applies to a lender as well.

[5] Гмара отвечает: Вот что говорит Равина: если бы стих не сказал термины нешех и тарбит вставленными между деньгами и пищей, я бы сказал, что Галаха, согласно которой оба термина относятся и к деньгам, и к пище, выводится посредством словесной аналогии. Теперь же, поскольку стих сказан таким образом, словесная аналогия не необходима. Гмара спрашивает: Тогда зачем мне эта словесная аналогия? Гмара объясняет: Мне нужна словесная аналогия, чтобы научить, что «нешех чего бы то ни было, что одалживается под проценты» (Дварим 23:20), написанное в отношении заёмщика, но не написанное в отношении кредитора, относится также и к кредитору.

אָמַר רָבָא: לְמָה לִי דִּכְתַב רַחֲמָנָא לָאו בְּרִבִּית, לָאו בְּגָזֵל, לָאו בְּאוֹנָאָה?

§ Rava said: Why do I need it to be that the Merciful One writes a prohibition with regard to interest, a prohibition with regard to robbery (see Leviticus 19:13), and a prohibition with regard to exploitation (see Leviticus 25:14), a transaction where one of the parties overcharged or underpaid? There appears to be one principle underlying all three prohibitions: One must not take possession of another’s money in illegitimate ways.

[6] § Рава сказал: Зачем нужно, чтобы Милосердный написал запрет относительно процентов, запрет относительно грабежа (см. Ваикра 19:13) и запрет относительно онаа (см. Ваикра 25:14) — сделки, где одна из сторон завысила цену или занизила цену? Похоже, один принцип лежит в основе всех трёх запретов: нельзя завладевать деньгами другого незаконными способами.

צְרִיכִי, דְּאִי כְּתַב רַחֲמָנָא לָאו בְּרִבִּית – מִשּׁוּם דְּחִידּוּשׁ הוּא, דַּאֲפִילּוּ בְּלֹוֶה אָסְרָה רַחֲמָנָא.

The Gemara explains: They are necessary. As, had the Merciful One written the prohibition only with regard to interest, one could not have derived the other prohibitions from it because it is a prohibition with a novel element that does not appear in other halakhot. This novel element is that the Merciful One prohibited a loan with interest even for the borrower. With regard to the two other prohibitions, there is a prohibition against taking another’s money, but there is no prohibition for the victim, who has his money taken.

[7] Гмара объясняет: Они необходимы. Ведь если бы Милосердный написал запрет только относительно процентов, нельзя было бы вывести из него другие запреты, потому что это запрет с новым элементом, которого нет в других Галахот. Этот новый элемент в том, что Милосердный запретил ссуду с процентами даже для заёмщика. В отношении двух других запретов есть запрет брать деньги другого, но нет запрета для пострадавшего, у которого берут деньги.

וְאִי כְּתַב רַחֲמָנָא לָאו בְּגָזֵל – מִשּׁוּם דִּבְעַל כֻּרְחֵיהּ, אֲבָל אוֹנָאָה – אֵימָא לָא.

And had the Merciful One written the prohibition only with regard to robbery, one could not have derived the other prohibitions from it, as perhaps robbery is prohibited only due to the fact that it is an action taken against the will of the victim. But in the cases of exploitation and interest, where there is an element of consent, one would say they are not prohibited.

[8] И если бы Милосердный написал запрет только относительно грабежа, нельзя было бы вывести из него другие запреты, так как, возможно, грабёж запрещён лишь потому, что это действие, совершённое против воли пострадавшего. Но в случаях онаа и процентов, где есть элемент согласия, можно было бы сказать, что они не запрещены.

וְאִי כְּתַב רַחֲמָנָא לָאו בְּאוֹנָאָה, מִשּׁוּם דְּלָא יָדַע דְּמָחֵיל.

And had the Merciful One written the prohibition only with regard to exploitation, one could not have derived the other prohibitions from it, as perhaps exploitation is prohibited only due to the fact that the victim does not know that he was the victim of exploitation and therefore cannot waive repayment. In the cases of interest and robbery, the borrower and the victim, respectively, are aware that their money was taken and waiving repayment is possible, so perhaps those actions are not prohibited.

[9] И если бы Милосердный написал запрет только относительно онаа, нельзя было бы вывести из него другие запреты, так как, возможно, онаа запрещена лишь потому, что пострадавший не знает, что стал жертвой онаа, и поэтому не может отказаться от требования возмещения. В случаях процентов и грабежа заёмщик и пострадавший соответственно знают, что их деньги были взяты, и отказ от требования возмещения возможен, — так что, возможно, эти действия не запрещены.

חֲדָא מֵחֲדָא לָא אָתְיָא. תֵּיתֵי חֲדָא מִתַּרְתֵּי. הֵי תֵּיתֵי? לָא לִכְתּוֹב רַחֲמָנָא לָאו בְּרִבִּית, וְתֵיתֵי מֵהָנָךְ. מָה לְהָנָךְ שֶׁכֵּן שֶׁלֹּא מִדַּעַת, תֹּאמַר בְּרִבִּית דְּמִדַּעְתֵּיהּ.

The Gemara suggests: Although no one of these prohibitions can be derived from one of the other prohibitions, perhaps one of them can be derived from the other two. The Gemara clarifies: Which prohibition will you derive from the other two? Let the Merciful One not write the prohibition with regard to interest, and instead derive that prohibition from these two, robbery and exploitation. The Gemara rejects that suggestion: What is notable about these prohibitions? They are notable in that they are transgressed without the consent of the victim. Will you say the same with regard to interest, which the borrower gives with his consent, as he agrees to accept the loan under those conditions?

[10] Гмара предлагает: Хотя ни один из этих запретов не может быть выведен из одного из других запретов, возможно, один из них можно вывести из двух других. Гмара уточняет: Какой запрет ты выведешь из двух других? Пусть Милосердный не пишет запрет относительно процентов, а вместо этого выведем этот запрет из этих двух — грабежа и онаа. Гмара отвергает это предложение: Чем примечательны эти запреты? Они примечательны тем, что нарушаются без согласия пострадавшего. Скажешь ли ты то же относительно процентов, которые заёмщик даёт с согласия, поскольку он соглашается принять ссуду на этих условиях?

לָא לִכְתּוֹב רַחֲמָנָא לָאו בְּאוֹנָאָה, וְתֵיתֵי מֵהָנָךְ. מָה לְהָנָךְ, שֶׁכֵּן אֵין דֶּרֶךְ מִקָּח וּמִמְכָּר בְּכָךְ.

The Gemara suggests: Let the Merciful One not write the prohibition with regard to exploitation, and instead derive that prohibition from these two, robbery and interest. The Gemara rejects that suggestion: What is notable about these prohibitions? They are notable in that they are not transgressed in the typical manner of buying and selling. Will you say the same with regard to exploitation, which is transgressed in the context of typical buying and selling?

[11] Гмара предлагает: Пусть Милосердный не пишет запрет относительно онаа, а вместо этого выведем этот запрет из этих двух — грабежа и процентов. Гмара отвергает это предложение: Чем примечательны эти запреты? Они примечательны тем, что не нарушаются типичным образом купли и продажи. Скажешь ли ты то же относительно онаа, которое нарушается в контексте типичной купли и продажи?

אֶלָּא לָא לִכְתּוֹב רַחֲמָנָא לָאו בְּגָזֵל, וְתֵיתֵי מֵהָנָךְ. דְּמַאי פָּרְכַתְּ: מָה לְרִבִּית שֶׁכֵּן חִידּוּשׁ? אוֹנָאָה תּוֹכִיחַ!

Rather, let the Merciful One not write the prohibition with regard to robbery, and instead derive that prohibition from these two, interest and exploitation. As what refutation will you offer? If you say: What is notable about interest? It is notable in that the prohibition of interest contains a novel element; the case of exploitation will prove that a novel element is not a factor, as the prohibition against exploitation contains no novel element.

[12] Скорее, пусть Милосердный не пишет запрет относительно грабежа, а вместо этого выведем этот запрет из этих двух — процентов и онаа. Ведь какое опровержение ты приведёшь? Если скажешь: Чем примечательны проценты? Они примечательны тем, что запрет процентов содержит новый элемент; случай онаа докажет, что новый элемент не является фактором, поскольку запрет онаа не содержит нового элемента.

מָה לְאוֹנָאָה שֶׁכֵּן לָא יָדַע וּמָחֵיל? רִבִּית תּוֹכִיחַ!

If you say, what is notable about exploitation? It is notable in that in this case, the victim does not know that he was the victim of exploitation and therefore he cannot waive repayment; the case of interest will prove that the inability to waive repayment is not a factor, as the borrower is aware of the interest and able to waive repayment.

[13] Если скажешь: Чем примечательна онаа? Она примечательна тем, что в этом случае пострадавший не знает, что стал жертвой онаа, и поэтому не может отказаться от требования возмещения; случай процентов докажет, что невозможность отказаться от требования возмещения не является фактором, поскольку заёмщик знает о процентах и способен отказаться от требования возмещения.

וְחָזַר הַדִּין: לֹא רְאִי זֶה כִּרְאִי זֶה, וְלֹא רְאִי זֶה כִּרְאִי זֶה. הַצַּד הַשָּׁוֶה שֶׁבָּהֶן, שֶׁכֵּן גּוֹזְלוֹ. אַף אֲנִי אָבִיא גָּזֵל!

The Gemara comments: And the inference has reverted to its starting point. The aspect of this case, interest, is not like the aspect of that case, exploitation, and the aspect of that case, exploitation, is not like the aspect of this case, interest. Their common denominator is that one robs another of money, i.e., takes money from another that is not due to him. I will also bring the prohibition against robbery, which shares that common denominator, and derive it from the other two prohibitions.

[14] Гмара замечает: И вывод вернулся к своей исходной точке. Особенность этого случая — процентов — не подобна особенности того случая — онаа, и особенность того случая — онаа — не подобна особенности этого случая — процентов. Их общий знаменатель в том, что один отнимает у другого деньги, то есть берёт у другого деньги, которые ему не причитаются. Я также включу запрет грабежа, который разделяет этот общий знаменатель, и выведу его из двух других запретов.

אָמְרִי: הָכִי נָמֵי. אֶלָּא, לָאו בְּגָזֵל לְמָה לִי? לְכוֹבֵשׁ שְׂכַר שָׂכִיר.

The Sages said: Indeed, the prohibition against robbery is superfluous. But if the prohibition against robbery can be derived from the prohibitions against interest and exploitation, why do I need the prohibition written in the Torah with regard to robbery? The Gemara answers: That verse is not written to prohibit a standard case of robbery; rather, it serves to prohibit the action of one who withholds the wages of a hired laborer. In that case, unlike robbery, the employer does not take money from the laborer; he merely fails to pay him his wages.

[15] Мудрецы сказали: Действительно, запрет грабежа избыточен. Но если запрет грабежа можно вывести из запретов процентов и онаа, зачем мне запрет, написанный в Торе относительно грабежа? Гмара отвечает: Этот стих написан не для того, чтобы запретить стандартный случай грабежа; скорее, он служит, чтобы запретить действие того, кто удерживает плату наёмного работника. В этом случае, в отличие от грабежа, работодатель не берёт деньги у работника; он лишь не выплачивает ему его заработок.

כּוֹבֵשׁ שְׂכַר שָׂכִיר, בְּהֶדְיָא כְּתִיב בֵּיהּ ״לֹא תַעֲשֹׁק שָׂכִיר עָנִי וְאֶבְיוֹן״! לַעֲבוֹר עָלָיו בִּשְׁנֵי לָאוִין.

The Gemara challenges: With regard to one who withholds the wages of a hired laborer, it is explicitly written: “You shall not oppress a hired laborer who is poor and destitute” (Deuteronomy 24:14). There is no need to derive this prohibition from the verse concerning robbery. The Gemara answers: It is written so that withholding the wages of a hired laborer always involves violating two prohibitions.

[1] Гмара возражает: Относительно того, кто удерживает плату наёмного работника, прямо написано: «Не притесняй наёмника, бедного и нуждающегося» (Дварим 24:14). Нет нужды выводить этот запрет из стиха о грабеже. Гмара отвечает: Это написано для того, чтобы удержание платы наёмного работника всегда включало нарушение двух запретов.

וְלוֹקְמַהּ בְּרִבִּית וְאוֹנָאָה, וְלַעֲבוֹר עָלָיו בִּשְׁנֵי לָאוִין? דָּבָר הַלָּמֵד מֵעִנְיָינוֹ,

The Gemara asks: But let us interpret the verse concerning robbery as prohibiting interest or exploitation, and say that it is written so that these prohibitions always involve violating two prohibitions. The Gemara answers: The prohibition against robbery is applied to the case of withholding the wages of a hired laborer because it is a matter derived from its context,

[2] Гмара спрашивает: Но давай истолкуем стих о грабеже как запрещающий рибит или онаа и скажем, что он написан для того, чтобы эти запреты всегда включали нарушение двух запретов. Гмара отвечает: Запрет грабежа применяется к случаю удержания платы наёмного работника, потому что это вещь, выводимая из контекста,

דף 61

Display Settings

Bookmarks