Eruvin 24a — Talmud Bavli — Tractate Eruvin

בְּטִיל לֵיהּ לְגַבַּי רוּבָּה, וְהָוֵה לֵיהּ קַרְפֵּף יוֹתֵר מִבֵּית סָאתַיִם — וְאָסוּר.

is nullified relative to the greater part, and it is as though the karpef were entirely sown. And therefore, it is regarded as a karpef greater than two beit se’a, in which it is prohibited to carry.

Скорее, если это было сказано, то это то, что сказал Рав Хуна, сын Рава Йехошуа: Если большая часть карпефа засеяна, запрещено нести внутри него. Следовательно, если только меньшая часть карпефа засеяна, разрешено нести внутри него. Рав Хуна, сын Рава Йехошуа, сказал: Мы говорим, что разрешено нести только если засеянная часть не достигает двух бейт сеа, однако если она равна или превышает два бейт сеа, запрещено нести в любом месте карпефа, даже если большая часть не засеяна.

אֶלָּא אִי אִיתְּמַר הָכִי אִיתְּמַר: הָא מִיעוּטָא — שָׁרֵי. אָמַר רַב הוּנָא בְּרֵיהּ דְּרַב יְהוֹשֻׁעַ: לָא אֲמַרַן אֶלָּא דְּלָא הָוֵי בֵּית סָאתַיִם, אֲבָל בֵּית סָאתַיִם — אָסוּר.

Rather, if this was stated, this is what was stated by Rav Huna, son of Rav Yehoshua: If the greater part of the karpef was sown, it is prohibited to carry within it. It follows that if only a minor part of the karpef was sown, it is permitted to carry within it. Rav Huna, son of Rav Yehoshua, said: We said that it is permitted to carry only if the sown section is not as large as two beit se’a, however, if it is at least two beit se’a, it is prohibited to carry anywhere in the karpef, even though most of it is not sown.

Гмара спрашивает: Согласно чьему мнению это было сказано? Это согласно мнению Хахамим, которые расходятся с Рабби Шимоном и говорят, что карпеф и двор считаются отдельными доменами, так что запрещено нести из одного в другой.

כְּמַאן? כְּרַבָּנַן.

The Gemara asks: According to whose opinion was this stated? It is according to the opinion of the Rabbis, who disagree with Rabbi Shimon and say that a karpef and a courtyard are regarded as separate domains, so that it is prohibited to carry from one to the other.

А Рав Йирмея из Дифти учил это дело как послабление, следующим образом: Было сказано, что если большая часть карпефа засеяна, запрещено нести внутри него. Отсюда следует, что если только меньшая часть засеяна, разрешено нести внутри него. Рав Хуна, сын Рава Йехошуа, сказал: Мы говорим, что разрешено нести только если засеянная часть не больше двух бейт сеа, но если больше двух бейт сеа, запрещено нести. Согласно чьему мнению это было сказано? Согласно мнению Рабби Шимона.

וְרַב יִרְמְיָה מִדִּיפְתִּי מַתְנֵי לְקוּלָּא: הָא מִיעוּטָא — שְׁרֵי, אָמַר רַב הוּנָא בְּרֵיהּ דְּרַב יְהוֹשֻׁעַ: לָא אֲמַרַן אֶלָּא בֵּית סָאתַיִם, אֲבָל יוֹתֵר מִבֵּית סָאתַיִם — אָסוּר. כְּמַאן? כְּרַבִּי שִׁמְעוֹן.

And Rav Yirmeya from Difti would teach this matter as a leniency, as follows: It was stated that if the greater part of the karpef was sown, it is prohibited to carry within it. From here it follows that if only a minor part was sown, it is permitted to carry within it. Rav Huna, son of Rav Yehoshua said: We only said that it is permitted to carry if the sown section is not more than two beit se’a, but if it is more than two beit se’a, it is prohibited to carry. According to whose opinion was this stated? It was according to the opinion of Rabbi Shimon.

Ранее было сказано, что если большая часть карпефа засажена деревьями, он считается как двор, и разрешено нести. Рав Йехуда сказал, что Авими сказал: Это только если деревья посажены рядами [ицтаблаот], обычным способом посадки декоративных деревьев во дворе. Но если они посажены иначе, это считается садом, который не предназначен для проживания, и где запрещено нести. Но Рав Нахман сказал: Это относится даже если деревья не посажены рядами, поскольку люди обычно сажают деревья в любом порядке во дворах своих домов.

נָטַע רוּבּוֹ — הֲרֵי הוּא כְּחָצֵר, וּמוּתָּר. אָמַר רַב יְהוּדָה אָמַר אֲבִימִי: וְהוּא שֶׁעֲשׂוּיִין אִצְטַבְּלָאוֹת. וְרַב נַחְמָן אָמַר: אַף עַל פִּי שֶׁאֵין עֲשׂוּיִין אִצְטַבְּלָאוֹת.

It was stated earlier that if the greater part of the karpef was planted with trees, it is considered like a courtyard, and it is permitted to carry. Rav Yehuda said that Avimi said: This is only if the trees were planted in rows [itztablaot], the customary manner of planting ornamental trees in a courtyard. But if they were arranged differently it is considered an orchard, which is not made for dwelling, and where it is prohibited to carry. But Rav Naḥman said: This applies even if they were not planted in rows, as people commonly plant trees in any arrangement in the courtyards of their houses.

Мар Йехуда как-то пришёл в дом Рава Хуны бар Йехуды, где увидел некоторые деревья, не посаженные рядами, и люди всё же несли среди них. Мар Йехуда сказал Раву Хуне: Разве Учитель не придерживается мнения Авими? Рав Хуна ответил ему: Я придерживаюсь мнения Рава Нахмана, что разрешено нести даже если деревья не посажены рядами.

מָר יְהוּדָה אִקְּלַע לְבֵי רַב הוּנָא בַּר יְהוּדָה. חֲזַנְהוּ לְהָנְהוּ דְּלָא עֲבִידִי אִצְטַבְּלָאוֹת, וְקָא מְטַלְטְלִי בְּגַוַּיְיהוּ. אֲמַר לֵיהּ: לָא סָבַר לַהּ מָר לְהָא דַּאֲבִימִי? אֲמַר לֵיהּ: אֲנָא כְּרַב נַחְמָן סְבִירָא לִי.

Mar Yehuda happened to come to the house of Rav Huna bar Yehuda, where he saw certain trees that were not planted in rows, and people were nevertheless carrying among them. Mar Yehuda said to Rav Huna: Doesn’t the Master hold in accordance with this opinion of Avimi? Rav Huna said to him: I hold like the opinion of Rav Naḥman, that it is permitted to carry even if the trees are not planted in rows.

Рав Нахман сказал, что Шмуэль сказал: Что делать с карпефом, который больше двух бейт сеа и который изначально не был огорожен для проживания, если хотят нести внутри него? Следует сделать разрыв в заборе больше десяти ам, что аннулирует перегородку, затем огородить его и уменьшить отверстие до десяти ам, что создаёт вход. Тогда разрешено нести в карпефе, потому что теперь он считается огороженным для проживания.

אָמַר רַב נַחְמָן אָמַר שְׁמוּאֵל: קַרְפֵּף יוֹתֵר מִבֵּית סָאתַיִם שֶׁלֹּא הוּקַּף לְדִירָה, כֵּיצַד הוּא עוֹשֶׂה? פּוֹרֵץ בּוֹ פִּירְצָה יוֹתֵר מֵעֶשֶׂר, וְגוֹדְרוֹ וּמַעֲמִידוֹ עַל עֶשֶׂר, וּמוּתָּר.

Rav Naḥman said that Shmuel said: With regard to a karpef that is greater than two beit se’a, and which was not enclosed from the outset for the purpose of residence, what should one do if he wishes to carry within it? He should make a breach in the fence larger than ten cubits, which nullifies the partition, and then fence it off and reduce the opening to only ten cubits, which thereby creates an entrance. He is then permitted to carry in the karpef, because it is now regarded as having been enclosed for the purpose of residence.

Рав Нахман сказал, что Шмуэль сказал: Что делать с карпефом, который больше двух бейт сеа и который изначально не был огорожен для проживания, если хотят нести внутри него? Следует сделать брешь в заборе больше десяти ам, что аннулирует перегородку, затем огородить и сузить проход до десяти ам, тем самым создав вход. Тогда разрешается нести в карпеф, поскольку теперь он считается огороженным для проживания.

אִיבַּעְיָא לְהוּ: פָּרַץ אַמָּה וְגָדַר אַמָּה [וּפָרַץ אַמָּה וּגְדָרָהּ], עַד שֶׁהִשְׁלִימוֹ לְיוֹתֵר מֵעֶשֶׂר, מַהוּ?

The Gemara raises a dilemma: If he did not make the breach at once, but rather he breached one cubit and fenced off that same cubit, and then breached another cubit and fenced it off, until he completed the breaching and fencing off of more than ten cubits, what is the law?

Гмара поднимает дилемму: если он не сделал прорыв сразу, а прорывал по одной аме и ограждал эту аму, затем прорывал другую аму и ограждал её, и так далее, пока не завершил прорыв и ограждение более десяти ам, каков закон?

אֲמַר לֵיהּ, לָאו הַיְינוּ דִּתְנַן: כׇּל כְּלֵי בַּעֲלֵי בָתִּים, שִׁיעוּרָן כְּרִמּוֹנִים.

He said to him: Is this not as we learned in a mishna: All ritually impure wooden utensils belonging to ordinary homeowners become ritually pure through breaking the utensil, if they have holes the size of pomegranates.

Он сказал ему: разве это не так, как мы изучили в Мишне: все деревянные сосуды, принадлежащие обычным домовладельцам и находящиеся в состоянии ритуальной нечистоты, становятся ритуально чистыми через разрушение сосуда, если в них есть отверстия размером с гранат?

וּבָעֵי חִזְקִיָּה: נִיקַּב כְּמוֹצִיא זַיִת וּסְתָמוֹ, וְחָזַר וְנִיקַּב כְּמוֹצִיא זַיִת וּסְתָמוֹ, עַד שֶׁהִשְׁלִימוֹ לְמוֹצִיא רִמּוֹן מַהוּ?

And Ḥizkiya raised a dilemma: If a utensil was perforated with a hole large enough for an olive to emerge, and he sealed it, and then it was perforated again with a hole large enough for an olive to emerge, and he sealed it again, and this went on until the holes together completed a space large enough for a pomegranate to emerge, what is the halakha? In other words, is the ruling that because the sum of all the holes is the size of a pomegranate the utensil is pure, or is the ruling that it remains ritually impure because each hole was filled before the next hole was formed?

И Хизкия поднял дилемму: если сосуд был проколот отверстие, достаточно большое, чтобы из него могла выйти олива, и он его запечатал, затем снова проколот отверстие такого же размера и снова запечатал, и так продолжалось, пока сумма всех отверстий не достигла размера граната, какова галаха? Иными словами, является ли постановление таким, что поскольку сумма всех отверстий равна размеру граната, сосуд чист, или же постановление таково, что он остаётся ритуально нечистым, поскольку каждое отверстие было заполнено до появления следующего?

וַאֲמַר לֵיהּ רַבִּי יוֹחָנָן: רַבִּי, שָׁנִיתָה לָנוּ: סַנְדָּל שֶׁנִּפְסְקָה אַחַת מֵאׇזְנָיו וְתִיקְּנָהּ — טָמֵא מִדְרָס.

Rabbi Yoḥanan his student said to him: Master, you taught us that with regard to a sandal that became ritually impure by impurity imparted by the treading of a zav, and one of its ears, i.e., straps, broke and he repaired it, it remains ritually impure with impurity imparted by treading [midras] and can still render people and utensils ritually impure. If one of a sandal’s straps is torn, it can still be used as a sandal, and therefore it does not lose its status as a utensil.

Рабби Йоханан, его ученик, сказал ему: Учитель, ты учил нас, что в отношении сандалии, которая стала ритуально нечистой от нечистоты, переданной топтанием зав, и у которой сломалось одно ухо, то есть ремешок, и он его починил, она остаётся ритуально нечистой от нечистоты, переданной топтанием (мидрас), и всё ещё может передавать нечистоту людям и сосудам. Если один из ремешков сандалии порвался, её всё ещё можно использовать как сандалию, и поэтому она не теряет статус сосуда.

נִפְסְקָה שְׁנִיָּה וְתִיקְּנָהּ — טָהוֹר בָּהּ מִן הַמִּדְרָס, אֲבָל טָמֵא מַגַּע מִדְרָס.

If the second ear broke and he repaired it, it is ritually pure in the sense that it no longer renders other objects ritually impure as would a vessel that became a primary source of ritual impurity by means of impurity imparted by treading. However, the sandal itself is ritually impure due to contact with an object that became ritually impure with impurity imparted by treading, i.e., the sandal before its second strap ripped. Therefore, it can transmit ritual impurity to food and liquids.

Если сломалось второе ухо и его починили, сандалия считается ритуально чистой в том смысле, что она уже не передаёт нечистоту другим предметам, как сосуд, ставший первичным источником нечистоты от топтания. Однако сама сандалия остаётся ритуально нечистой из-за контакта с предметом, который стал нечистым от топтания, то есть сандалией до порчи второго ремешка. Поэтому она может передавать нечистоту пище и жидкостям.

וַאֲמַרְתְּ עֲלַהּ: מַאי שְׁנָא רִאשׁוֹנָה — דְּהָא קָיְימָא שְׁנִיָּה? שְׁנִיָּה נָמֵי — הָא קָיְימָא רִאשׁוֹנָה?!

And you said about this halakha: What is different in a case where the first ear breaks, that the sandal remains impure? It is because the second one is intact. However, when the second ear breaks, the first ear is intact; so how does the sandal lose its utensil status?

И ты сказал об этой галахе: в чём разница в случае, когда сломалось первое ухо, и сандалия остаётся нечистой? Потому что второе ухо цело. Однако когда сломалось второе ухо, первое ухо цело; так как же сандалия теряет статус сосуда?

וַאֲמַרְתְּ לַן עֲלַהּ: פָּנִים חֲדָשׁוֹת בָּאוּ לְכָאן. הָכָא נָמֵי, פָּנִים חֲדָשׁוֹת בָּאוּ לְכָאן.

And then you said to us with regard to this that the reason it is no longer a utensil is because a new entity has arrived here. The legal status of the sandal with the two repaired ears is not that of the original sandal; it is a new sandal. Here, too, with regard to a utensil that was perforated several times, where the sum of all the holes adds up to the size of a pomegranate, let us say that a new entity has arrived here, as the entire area of the hole is completely new, and the utensil is no longer the same utensil that had been ritually impure.

Затем ты сказал нам по этому поводу, что причина, по которой она больше не считается сосудом, в том, что здесь появляется новое образование. Правовой статус сандалии с двумя починенными ушами не тот, что у первоначальной сандалии; это новая сандалия. Также и в отношении сосуда, который был проколот несколько раз, где сумма всех отверстий равна размеру граната, скажем, что здесь появилось новое образование, поскольку вся площадь отверстия совершенно новая, и сосуд больше не тот же сосуд, который был ритуально нечистым.

קָרֵי עֲלֵיהּ: לֵית דֵּין בַּר אִינָשׁ. אִיכָּא דְּאָמְרִי: כְּגוֹן דֵּין בַּר נַשׁ.

Ḥizkiya was so impressed by Rabbi Yoḥanan’s comment that he exclaimed about him: This is not a human being; rather, he is an angel, as he is capable of resolving a problem that I struggle with, from something that I myself taught. Some say that he said: This is an ideal human being. This parallel analysis teaches that if one breached one cubit and fenced it off, breached another cubit and fenced it off, and continued this way until he breached and fenced off more than ten cubits, then this is effective, and he need not breach more than ten meters at once.

Хизкия был так впечатлён комментарием Рабби Йоханана, что воскликнул о нём: это не человек, а ангел, поскольку он способен разрешить проблему, с которой я борюсь, из того, чему я сам учил. Некоторые говорят, что он сказал: это идеальный человек. Этот параллельный анализ учит, что если прорывал одну аму и ограждал её, прорывал другую аму и ограждал её, и продолжал так, пока не прорывал и не ограждал более десяти ам, то это эффективно, и не нужно прорывать более десяти ам сразу.

אָמַר רַב כָּהֲנָא: רְחָבָה שֶׁאֲחוֹרֵי הַבָּתִּים — אֵין מְטַלְטְלִין בּוֹ אֶלָּא בְּאַרְבַּע אַמּוֹת.

Rav Kahana said: A fenced-in yard located behind a group of houses, which is used to store objects not in regular use and which measures more than two beit se’a, is not treated as a full-fledged private domain. Therefore, inside it, one may carry objects a distance of only four cubits.

Рав Кахана сказал: огороженный двор, расположенный за рядом домов, который используется для хранения предметов, не находящихся в регулярном использовании, и который превышает два бейт сеа, не считается полноценным частным доменом. Поэтому внутри него разрешено переносить предметы только на расстояние четырёх ам.

וְאָמַר רַב נַחְמָן: אִם פָּתַח לוֹ פֶּתַח — מוּתָּר לְטַלְטֵל בְּכוּלּוֹ, פֶּתַח מַתִּירוֹ. וְלָא אֲמַרַן אֶלָּא שֶׁפָּתַח וּלְבַסּוֹף הוּקַּף, אֲבָל הוּקַּף וּלְבַסּוֹף פָּתַח — לָא.

Rav Naḥman said: If one opened an entrance to it from the house, it is permitted to carry throughout the entire area, because the entrance permits it, allowing it to be considered as part of the house. And we stated this allowance only where he opened the entrance and afterward fenced in the area; but if he first fenced it in and only afterward opened the entrance, he may not carry throughout the yard.

Рав Нахман сказал: если он открыл вход в него из дома, разрешено переносить по всей площади, потому что вход позволяет считать его частью дома. И мы установили это разрешение только в том случае, если он сначала открыл вход, а затем огородил территорию; но если он сначала огородил, а потом открыл вход, перенос по всему двору запрещён.

פָּתַח וּלְבַסּוֹף הוּקַּף פְּשִׁיטָא! לָא צְרִיכָא, דְּאִית בֵּיהּ בֵּי דָרֵי. מַהוּ דְּתֵימָא: אַדַּעְתָּא דְּבֵי דָרֵי עַבְדֵיהּ. קָא מַשְׁמַע לַן.

The Gemara raises a difficulty: If he first opened the entrance and afterward fenced in the area, it is obvious that it is permitted to carry throughout the yard, because it is clear that the area was enclosed for the entrance, i.e., in order to use it from the house. The Gemara answers: This ruling is necessary only in the case where there is a threshing floor in the yard. This is because you might have said that he made the entrance with the threshing floor in mind, and not so that he would be able to use the entire yard. He therefore comes and teaches us that the entrance renders it permitted to carry in the yard in all cases.

Гмара поднимает сложность: если он сначала открыл вход, а затем огородил территорию, очевидно, что разрешено переносить по всему двору, поскольку ясно, что территория была огорожена для входа, то есть чтобы использовать её из дома. Гмара отвечает: это постановление необходимо только в случае, если во дворе есть ток. Потому что можно было бы сказать, что он сделал вход с учётом тока, а не для того, чтобы использовать весь двор. Поэтому он приходит и учит нас, что вход разрешает перенос во дворе во всех случаях.

קַרְפֵּף יוֹתֵר מִבֵּית סָאתַיִם שֶׁהוּקַּף לְדִירָה וְנִתְמַלֵּא מַיִם, סְבוּר רַבָּנַן לְמֵימַר כִּזְרָעִים דָּמוּ — וַאֲסִיר.

The Gemara considers a new case: With regard to a karpef measuring more than two beit se’a, which had been enclosed for the purpose of residence but became filled with water, by floods or any other cause, the Rabbis thought to say that the water is considered like seeds. This means that the karpef is regarded as if it were sown with seeds, so that it is prohibited to carry. It is no longer considered as having been enclosed for the purpose of dwelling, since it is not normal to live in a place filled with water.

Гмара рассматривает новый случай: в отношении карпефа, превышающего два бейт сеа, который был огорожен для проживания, но наполнился водой из-за наводнений или по другой причине, мудрецы думали сказать, что вода считается как семена. Это значит, что карпеф рассматривается как засеянный семенами, и перенос в нём запрещён. Он больше не считается огороженным для проживания, поскольку не принято жить в месте, заполненном водой.

אֲמַר לְהוּ רַב אַבָּא אֲבוּהּ דְּרַב בְּרֵיהּ דְּרַב מְשַׁרְשְׁיָא: הָכִי אָמְרִינַן מִשְּׁמֵיהּ דְּרָבָא: מַיִם כִּנְטָעִים דָּמוּ, וּשְׁרֵי.

Rav Abba, father of Rav, son of Rav Mesharshiya, said: We say in the name of Rava as follows: Water is considered like planted trees, so that one is permitted to carry. A courtyard filled with water is still suitable for dwelling, since the water benefits the residents of the courtyard.

Рав Абба, отец Рава, сын Рава Мешаршии, сказал: мы говорим от имени Равы следующее: вода считается как посаженные деревья, поэтому разрешено переносить. Двор, наполненный водой, всё ещё пригоден для проживания, поскольку вода приносит пользу жителям двора.

Group None

Display Settings

Bookmarks