Eruvin 67b — Talmud Bavli — Tractate Eruvin

אֲפִילּוּ פָּתוּחַ לְקַרְפֵּף.

Even if it opens into an enclosure, this is considered its main entrance, rather than the one that opens into the alleyway.

Даже если он выходит в огороженное место, это считается его главным входом, а не тот, что выходит в переулок.

רַבָּה וְרַב יוֹסֵף דְּאָמְרִי תַּרְוַיְיהוּ: גּוֹי בֵּית סָאתַיִם — אוֹסֵר, יוֹתֵר מִבֵּית סָאתַיִם — אֵינוֹ אוֹסֵר.

It is Rabba and Rav Yosef who both say: The halakha in such a case depends on the identity of the owner of the courtyard. With regard to a courtyard owned by a gentile, if the enclosure behind his courtyard is the size of two beit se’a or less, he renders it prohibited for the Jewish residents of the alleyway to carry. An enclosure of this size is not large enough for all the gentile’s needs, and therefore his main entrance is the one that opens into the alleyway. However, if the enclosure is greater than the size of two beit se’a, he does not render it prohibited for the residents of the alleyway to carry, as such an enclosure is sufficient for all his needs.

Рабба и Рав Йосеф оба говорят: галаха в таком случае зависит от того, кому принадлежит двор. Что касается двора, принадлежащего нееврею, если огороженное место за его двором размером два бейт сеа или меньше, он делает перенос запрещенным для еврейских жителей переулка. Огороженное место такого размера недостаточно для всех нужд нееврея, и поэтому его главным входом считается тот, что выходит в переулок. Однако если огороженное место больше двух бейт сеа, он не делает перенос запрещенным для жителей переулка, так как такое огороженное место достаточно для всех его нужд.

וְיִשְׂרָאֵל בֵּית סָאתַיִם — אֵינוֹ אוֹסֵר.

On the other hand, with regard to a courtyard owned by a Jew, if the enclosure is the size of two beit se’a or less, he does not render it prohibited for the other residents of the alleyway to carry, even if he did not join in an eiruv with them. Because he has the option of carrying in such an enclosure on Shabbat, he would not carry in the alleyway, as it is more convenient for him to carry in a place that belongs exclusively to him.

С другой стороны, что касается двора, принадлежащего еврею, если огороженное место размером два бейт сеа или меньше, он не делает перенос запрещенным для других жителей переулка, даже если он не объединился с ними в эйрув. Поскольку у него есть возможность переносить в таком огороженном месте в Шаббат, он не будет переносить в переулке, так как ему удобнее переносить в месте, принадлежащем исключительно ему.

יוֹתֵר מִבֵּית סָאתַיִם — אוֹסֵר.

However, if the enclosure is greater than the size of two beit se’a, in which case it is prohibited to carry there, the Jew would carry only by way of the alleyway. Therefore, he renders it prohibited for his fellow residents of the alleyway to carry unless he establishes an eiruv with them.

Однако если огороженное место больше двух бейт сеа, в котором перенос запрещен, еврей будет переносить только через переулок. Поэтому он делает перенос запрещенным для своих соседей по переулку, если не установит с ними эйрув.

בְּעָא מִינֵּיהּ רָבָא בַּר חַקְלַאי מֵרַב הוּנָא: פָּתוּחַ לְקַרְפֵּף מַהוּ? אֲמַר לֵיהּ: הֲרֵי אָמְרוּ בֵּית סָאתַיִם — אוֹסֵר, יוֹתֵר מִבֵּית סָאתַיִם — אֵינוֹ אוֹסֵר.

With regard to this issue, Rava bar Ḥaklai raised a dilemma before Rav Huna: If the gentile’s courtyard opens into an alleyway, and it also has an entrance that opens into an enclosure, what is the halakha? He said to him: They have already said that if the enclosure is the size of two beit se’a or less, the gentile renders it prohibited for the Jewish residents of the alleyway to carry; however, if it is more than two beit se’a, he does not render it prohibited for them to carry.

По этому вопросу Рава бар Хаклай поставил дилемму перед Равом Хуна: если двор нееврея выходит в переулок, и у него также есть вход, который выходит в огороженное место, какова галаха? Он сказал ему: уже сказано, что если огороженное место размером два бейт сеа или меньше, нееврей делает перенос запрещенным для еврейских жителей переулка; однако если больше двух бейт сеа, он не делает перенос запрещенным для них.

אָמַר עוּלָּא אָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: קַרְפֵּף יוֹתֵר מִבֵּית סָאתַיִם שֶׁלֹּא הוּקַּף לְדִירָה, וַאֲפִילּוּ כּוֹר וַאֲפִילּוּ כּוֹרַיִים — הַזּוֹרֵק לְתוֹכוֹ חַיָּיב. מַאי טַעְמָא, מְחִיצָה הִיא, אֶלָּא שֶׁמְחוּסֶּרֶת דָּיוֹרִין.

Ulla said that Rabbi Yoḥanan said: With regard to an enclosure greater than the size of two beit se’a that was not originally surrounded by a fence for the purpose of residence, even if it is as large as a field that produces a crop of one kor, and even two kor, one who inadvertently throws an object into it from the public domain is liable to bring a sin-offering, like one who throws into a private domain. What is the reason for this? It is because the partition of an enclosure is a valid partition. Consequently, the enclosure is considered a private domain by Torah law, except that it is lacking residents, and therefore the Sages did not permit one to carry inside it as in a proper private domain.

Улла сказал, что Рабби Йоханан сказал: относительно огороженного места, большего двух бейт сеа, которое изначально не было окружено забором для проживания, даже если оно размером с поле, дающее урожай одного кор, и даже двух кор, тот, кто нечаянно бросит предмет из общественного места в него, обязан принести жертвоприношение за грех, как тот, кто бросает в частное место. Почему так? Потому что ограждение огороженного места считается действительным ограждением. Следовательно, огороженное место считается частным местом по закону Торы, за исключением того, что там нет жителей, и поэтому мудрецы не разрешили перенос внутри него, как в настоящем частном месте.

מֵתִיב רַב הוּנָא בַּר חִינָּנָא: סֶלַע שֶׁבַּיָּם גָּבוֹהַּ עֲשָׂרָה וְרוֹחַב אַרְבָּעָה — אֵין מְטַלְטְלִין לֹא מִן תּוֹכוֹ לַיָּם וְלֹא מִן הַיָּם לְתוֹכוֹ. פָּחוֹת מִכָּאן — מְטַלְטְלִין. עַד כַּמָּה — עַד בֵּית סָאתַיִם.

Rav Huna bar Ḥinnana raised an objection from the following baraita: With regard to a rock protruding from the sea that is ten handbreadths high and four handbreadths wide, one may not carry from it to the sea or from the sea to it on Shabbat. The rock has the status of a private domain, while the sea is a karmelit, and it is prohibited to carry from a private domain into a karmelit or vice versa on Shabbat. If the rock is smaller than this, either in height or width, so that it is no longer considered a private domain, one may carry to or from it. How large may the rock be? It may be up to the size of two beit se’a.

Рав Хуна бар Хинна поднял возражение из следующей барайты: относительно камня, выступающего из моря, высотой десять тефахов и шириной четыре тефаха, нельзя переносить с него в море или из моря на него в Шаббат. Камень имеет статус частного места, а море — кармелит, и перенос из частного места в кармелит или наоборот в Шаббат запрещен. Если камень меньше по высоте или ширине, так что он больше не считается частным местом, можно переносить на него или с него. Каков максимальный размер камня? Он может быть до размера двух бейт сеа.

אַהֵיָיא? אִילֵּימָא אַסֵּיפָא — בֵּית סָאתַיִם, טְפֵי לָא? וְהָא מִכַּרְמְלִית לְכַרְמְלִית קָא מְטַלְטֵל.

The Gemara attempts to clarify the meaning of this baraita: To which part of the baraita is the clause: Up to the size of two beit se’a, referring? If you say it is referring to the latter clause, can it be that with regard to a rock that is less than ten handbreadths high, the halakha is that carrying is permitted if the rock is up to the size of two beit se’a, but no more than that? Wouldn’t he be carrying from one karmelit to another, which is certainly permitted?

Гмара пытается прояснить смысл этой барайты: к какой части барайты относится фраза «до размера двух бейт сеа»? Если сказать, что она относится к последней части, может ли быть, что относительно камня высотой менее десяти тефахов галаха такова, что перенос разрешен, если камень до размера двух бейт сеа, но не больше? Разве он не будет переносить из одного кармелита в другой, что, безусловно, разрешено?

אֶלָּא לָאו אַרֵישָׁא, וְהָכִי קָאָמַר: סֶלַע שֶׁבַּיָּם גָּבוֹהַּ עֲשָׂרָה וְרוֹחַב אַרְבָּעָה — אֵין מְטַלְטְלִין לֹא מִתּוֹכוֹ לַיָּם וְלֹא מִן הַיָּם לְתוֹכוֹ. וְעַד כַּמָּה — עַד בֵּית סָאתַיִם, הָא יָתֵר מִבֵּית סָאתַיִם — מְטַלְטְלִין. אַלְמָא כַּרְמְלִית הִיא, תְּיוּבְתָּא דְּרַבִּי יוֹחָנָן!

Rather, is it not referring to the first clause of the baraita, and this is what it is saying: With regard to a rock protruding from the sea that is ten handbreadths high and four handbreadths wide, one may not carry from it to the sea or from the sea to it, as it has the status of a private domain. And how large may it be for this prohibition to apply? Up to the size of two beit se’a. But if the rock is greater than the size of two beit se’a, one may carry. Apparently, it is a karmelit in all respects, and not just as a stringency. This appears to be a conclusive refutation of the opinion of Rabbi Yoḥanan.

Скорее, это относится к первой части барайты, и она говорит: относительно камня, выступающего из моря, высотой десять тефахов и шириной четыре тефаха, нельзя переносить с него в море или из моря на него, так как он имеет статус частного места. И какого размера он может быть, чтобы это запрещение применялось? До размера двух бейт сеа. Но если камень больше двух бейт сеа, можно переносить. По-видимому, он является кармелитом во всех отношениях, а не только в качестве ограничения. Это, по-видимому, окончательный опровержение мнения Рабби Йоханана.

אָמַר רָבָא: מַאן דְּלָא יָדַע תָּרוֹצֵי מַתְנְיָיתָא — תְּיוּבְתָּא מוֹתֵיב לֵיהּ לְרַבִּי יוֹחָנָן. לְעוֹלָם אַרֵישָׁא, וְהָכִי קָאָמַר: הָא בְּתוֹכוֹ — מְטַלְטְלִין. וְעַד כַּמָּה — עַד בֵּית סָאתַיִם.

Rava said: Only one who does not know how to explain mishnayot raises such refutations against Rabbi Yoḥanan, one of the greatest Sages of his generation. Rather, the baraita is to be understood as follows: Actually, the final words of the baraita refer to the first clause, and this is what it is saying: With regard to a rock protruding from the sea that is ten handbreadths high and four handbreadths wide, one may not carry from it to the sea or from the sea to it, but within it, on the rock itself, one may carry, as it is considered a private domain. And how large may the rock be and remain permitted? Up to two beit se’a.

Рава сказал: Только тот, кто не умеет объяснять мишнаиот, выдвигает такие возражения против Рабби Йоханана, одного из величайших мудрецов своего поколения. На самом деле, барайта должна пониматься следующим образом: последние слова барайты относятся к первому пункту, и она говорит следующее: Что касается камня, выступающего из моря, высотой десять тефахов и шириной четыре тефаха, с него нельзя переносить вещи в море или из моря на него, но внутри самого камня, на нем самом, переносить можно, так как он считается частным доменом. И насколько большой может быть камень, чтобы оставаться разрешённым? До двух бейт сеа.

רַב אָשֵׁי אָמַר: לְעוֹלָם אַרֵישָׁא, הֵן אָמְרוּ וְהֵן אָמְרוּ.

Rav Ashi said that the baraita may be explained differently, yet still in a manner that does not refute the words of Rabbi Yoḥanan: Actually, the final words of the baraita refer to the first clause, as stated by Rav Huna bar Ḥanina. However, one may not infer from them a principle with regard to enclosures, as they said that the halakha is stringent in one case, and they said that the halakha should be lenient in a different case, i.e., the same Sages who were stringent in one case were lenient in another.

Рав Аши сказал, что барайту можно объяснить иначе, но всё равно так, чтобы не опровергать слова Рабби Йоханана: на самом деле, последние слова барайты относятся к первому пункту, как сказал Рав Хуна бар Ханина. Однако из них нельзя делать общий вывод относительно ограждений, поскольку сказано, что галаха строга в одном случае, а в другом — должна быть снисходительна, то есть те же мудрецы, которые были строги в одном случае, были снисходительны в другом.

הֵן אָמְרוּ: קַרְפֵּף יָתֵר מִבֵּית סָאתַיִם שֶׁלֹּא הוּקַּף לְדִירָה — אֵין מְטַלְטְלִין בּוֹ אֶלָּא בְּאַרְבַּע אַמּוֹת. וְהֵן אָמְרוּ: אֵין מְטַלְטְלִין מֵרְשׁוּת הַיָּחִיד לְכַרְמְלִית.

How so? They said that in the case of an enclosure greater than the size of two beit se’a that was not originally enclosed with a fence for the purpose of residence, one may carry only a distance of four cubits, as it has the status of a karmelit in this regard. And they also said that one may not carry from a private domain to a karmelit. Both of these halakhot are decrees of the Sages.

Как это? Сказано, что в случае ограждения, превышающего размер двух бейт сеа, которое изначально не было огорожено забором с целью проживания, можно переносить только на расстояние четырёх локтей, поскольку оно в этом отношении имеет статус кармелита. И также сказано, что нельзя переносить из частного домена в кармелит. Обе эти галахот — постановления мудрецов.

בֵּית סָאתַיִם דְּשָׁרֵי לְטַלְטוֹלֵי בְּכוּלֵּיהּ, אָסְרִי רַבָּנַן לְטַלְטוֹלֵי לֹא מִן הַיָּם לְתוֹכוֹ וְלֹא מִתּוֹכוֹ לַיָּם. מַאי טַעְמָא, רְשׁוּת הַיָּחִיד גְּמוּרָה הִיא.

Therefore, the Sages developed the following principles: With regard to a rock that is no larger than two beit se’a, so that it is permitted to carry on all of it, the Sages prohibited carrying from the sea to it and from it to the sea. What is the reason for this? It is that the rock is a full-fledged private domain, and they did not permit one to carry from a private domain to a karmelit or vice versa.

Поэтому мудрецы разработали следующие принципы: что касается камня не больше двух бейт сеа, так что разрешено переносить по всей его площади, мудрецы запретили переносить из моря на него и из него в море. Какова причина? Камень — полноценный частный домен, и они не разрешили переносить из частного домена в кармелит или наоборот.

יָתֵר מִבֵּית סָאתַיִם, דְּאָסוּר לְטַלְטוֹלֵי בְּכוּלֵּיהּ, שָׁרוּ רַבָּנַן לְטַלְטוֹלֵי מִתּוֹכוֹ לַיָּם וּמִן הַיָּם לְתוֹכוֹ. מַאי טַעְמָא? דִּלְמָא אָמְרִי: רְשׁוּת הַיָּחִיד גְּמוּרָה הִיא, וְאָתֵי לְטַלְטוֹלֵי בְּכוּלֵּיהּ.

However, if it is larger than the size of two beit se’a, so that it is prohibited to carry on all of it by rabbinic decree, the Sages permitted carrying from the sea to it and from it to the sea. What is the reason for this? It is because the Sages were concerned that perhaps people would say that it is a proper private domain, and they would come to carry on all of it. Were the Sages to prohibit carrying from the rock to the sea, people would think that it is a full-fledged private domain, and they would carry on it. Since all these decrees are rabbinic in nature, the Sages permitted carrying from a private domain to a karmelit in this case in order to prevent people from violating a different rabbinic decree, which prohibits carrying in an enclosure that is greater than the size of two beit se’a. However, no general conclusion may be inferred from this that an enclosure larger than two beit se’a is not a private domain by Torah law.

Однако, если камень больше размера двух бейт сеа, так что перенос по всей его площади запрещён по раввинскому постановлению, мудрецы разрешили переносить из моря на него и из него в море. Какова причина? Мудрецы опасались, что люди подумают, что это полноценный частный домен, и начнут переносить по всей его площади. Если бы мудрецы запретили перенос с камня в море, люди подумали бы, что это полноценный частный домен, и переносили бы на нём. Поскольку все эти постановления раввинские, мудрецы разрешили перенос из частного домена в кармелит в этом случае, чтобы предотвратить нарушение другого раввинского постановления, запрещающего перенос в ограждении больше двух бейт сеа. Однако из этого нельзя делать общий вывод, что ограждение больше двух бейт сеа не является частным доменом по закону Торы.

וּמַאי שְׁנָא? תּוֹכוֹ שְׁכִיחַ. מִתּוֹכוֹ לַיָּם וּמִן הַיָּם לְתוֹכוֹ — לָא שְׁכִיחַ.

The Gemara asks: And what is the difference between the decrees that caused the Sages to choose to uphold the one decree and not the other? The Gemara answers: The difference is that carrying within the rock is common, whereas carrying from it to the sea and from the sea to it is not common. The Sages permitted carrying in the less likely scenario in order to reinforce the decree against carrying within the rock, the more common situation.

Гмара спрашивает: в чём разница между постановлениями, из-за которых мудрецы решили соблюдать одно постановление, а другое — нет? Гмара отвечает: разница в том, что перенос внутри камня — обычное явление, а перенос из него в море и из моря на него — нет. Мудрецы разрешили перенос в менее вероятном случае, чтобы укрепить постановление против переноса внутри камня, более частого случая.

הָהוּא יָנוֹקָא דְּאִשְׁתְּפִיךְ חַמִּימֵיהּ. אֲמַר לְהוּ רַבָּה: נַיְיתוֹ לֵיהּ חַמִּימֵי מִגּוֹ בֵּיתַאי. אֲמַר לֵיהּ אַבָּיֵי: וְהָא לָא עָרְבִינַן.

The Gemara now relates that there was once a certain baby whose warm water, which had been prepared for his Shabbat circumcision, spilled. Rabba said to them: Let them bring warm water for him from my house. Abaye said to him: But we did not establish an eiruv in the courtyard, so it is prohibited to carry the water.

Гмара теперь рассказывает, что был один младенец, чья тёплая вода, приготовленная для его шаббатной обрезки, пролилась. Рабба сказал им: пусть принесут для него тёплую воду из моего дома. Абая сказал ему: но мы не установили эйрув во дворе, поэтому перенос воды запрещён.

אֲמַר לֵיהּ: נִסְמוֹךְ אַשִּׁיתּוּף. אֲמַר לֵיהּ: הָא לָא שַׁתְּפִינַן. נֵימְרוּ לֵיהּ לְגוֹי לַיְתֵי לֵיהּ.

Rabba said to him: Let us rely on the merging of alleyways, which may serve in place of a joining of courtyards in pressing circumstances such as these. Abaye said to him: But we did not establish a merging of alleyways either. Rabba replied: If so, let them instruct a gentile to bring the warm water for him, even though it is generally prohibited to instruct a gentile to perform labor for a Jew that involves a desecration of Shabbat.

Рабба сказал ему: давайте опираемся на слияние переулков, которое может заменить слияние дворов в таких экстренных случаях. Абая сказал ему: но мы не установили слияние переулков тоже. Рабба ответил: если так, пусть прикажут гою принести тёплую воду для него, хотя обычно запрещено приказывать гою выполнять работу для еврея, которая связана с нарушением Шаббата.

אָמַר אַבָּיֵי: בְּעַי לְאוֹתֹבֵיהּ לְמָר, וְלָא שַׁבְקַן רַב יוֹסֵף, דְּאָמַר רַב [יוֹסֵף אָמַר רַב] כָּהֲנָא: כִּי הֲוֵינַן בֵּי רַב יְהוּדָה, הֲוָה אֲמַר לַן: בִּדְאוֹרָיְיתָא — מוֹתְבִינַן תְּיוּבְתָּא וַהֲדַר עָבְדִינַן מַעֲשֶׂה, בִּדְרַבָּנַן — עָבְדִינַן מַעֲשֶׂה וַהֲדַר מוֹתְבִינַן תְּיוּבְתָּא.

Abaye said: I wanted to raise an objection against the Master, Rabba, but Rav Yosef would not let me do so, as Rav Yosef said that Rav Kahana said: When we were in Rav Yehuda’s house, he would say to us when we were presented with a halakhic difficulty: With regard to a Torah law, we first raise objections and then we perform an act, i.e., if someone has an objection to a proposed action, we must first clarify the matter and only then may we proceed. However, with regard to rabbinic laws, we first perform an act and then we raise objections.

Абая сказал: я хотел возразить Учителю, Раббе, но Рав Йосеф не позволил мне, так как Рав Йосеф сказал, что Рав Кахана говорил: когда мы были в доме Рава Йехуды, он говорил нам при возникновении галахической трудности: относительно закона Торы мы сначала возражаем, а потом совершаем действие, то есть если у кого-то есть возражение против предлагаемого действия, сначала нужно прояснить вопрос, а затем действовать. Однако относительно раввинских законов мы сначала совершаем действие, а потом возражаем.

לְבָתַר הָכִי אֲמַר לֵיהּ: מַאי בָּעֵית לְאוֹתֹבֵיהּ לְמָר? אֲמַר [לֵיהּ: דְּתַנְיָא]: הַזָּאָה שְׁבוּת, וַאֲמִירָה לְגוֹי שְׁבוּת.

Afterward, when they had brought the water, Rav Yosef said to Abaye: What objection did you wish to raise against the Master, Rabba? He said to him: As it was taught in a baraita: Sprinkling the water of purification on an impure person on Shabbat is not prohibited by Torah law; rather, it is only a rabbinic decree to enhance the character of Shabbat as a day of rest. And telling a gentile to perform a Shabbat labor on behalf of a Jew is likewise only a rabbinic decree.

После того, как принесли воду, Рав Йосеф сказал Абая: какое возражение ты хотел высказать Учителю, Раббе? Он ответил: как учит барайта: окропление воды очищения нечистого в Шаббат не запрещено по закону Торы, а лишь раввинским постановлением для усиления характера Шаббата как дня покоя. И приказывание гою выполнять работу в Шаббат для еврея также лишь раввинское постановление.

Group None

Display Settings

Bookmarks