Eruvin 79a — Talmud Bavli — Tractate Eruvin

לֹא בִּיטְּלוֹ — לָא. אָמַר רַב הוּנָא: מַאן תָּנָא אֹהָלוֹת — רַבִּי יוֹסֵי הִיא.

However, if he did not nullify it, no, the house retains the status of a house, although it is filled with hay. Rav Huna said: Who is the tanna who taught tractate Oholot? It is Rabbi Yosei, and the tanna of the mishna does not accept his opinion.

Однако если он не аннулировал, нет, дом сохраняет статус дома, хотя и заполнен сеном. Рав Хуна сказал: Кто тот тана, который учил трактат Охолот? Это Рабби Йосей, и тана мишны не принимает его мнение.

אִי רַבִּי יוֹסֵי אִיפְּכָא שָׁמְעִינַן לֵיהּ. דְּתַנְיָא, רַבִּי יוֹסֵי אוֹמֵר: תֶּבֶן וְאֵין עָתִיד לְפַנּוֹתוֹ — הֲרֵי הוּא כִּסְתַם עָפָר, וּבָטֵל. עָפָר וְעָתִיד לְפַנּוֹתוֹ — הֲרֵי הוּא כִּסְתַם תֶּבֶן, וְלֹא בָּטֵיל.

The Gemara asks: If that mishna is in accordance with the opinion of Rabbi Yosei, there is a difficulty, since we heard him say the opposite, as it was taught in the Tosefta that Rabbi Yosei says: In a case where there is a house full of hay and the owner does not intend to remove, it is considered as though it were filled with indeterminate dirt, and it is therefore nullified. However, if the house was full of dirt that he intends to remove, it is considered as though it were filled with indeterminate hay, and it is therefore not nullified. Apparently, the decisive factor for Rabbi Yosei is not the specific material in the house, but whether or not the owner intends to remove it.

Гмара спрашивает: Если эта мишна соответствует мнению Рабби Йосея, возникает трудность, так как мы слышали, что он сказал обратное, как учит Тосефта, что Рабби Йосей говорит: В случае, когда есть дом, полный сена, и владелец не намерен его убирать, он считается заполненным неопределённой землёй и поэтому аннулируется. Однако если дом был заполнен землёй, которую он намерен убрать, он считается заполненным неопределённым сеном и поэтому не аннулируется. Очевидно, решающим фактором для Рабби Йосея является не конкретный материал в доме, а намерение владельца убрать его или нет.

אֶלָּא אָמַר רַב אַסִּי: מַאן תְּנָא עֵירוּבִין — רַבִּי יוֹסֵי הִיא.

Rather, Rav Asi said: Who is the tanna who taught tractate Eiruvin? It is Rabbi Yosei, who does not accept the opinion of the tanna of tractate Oholot.

Скорее, сказал Рав Аси: Кто тот тана, который учил трактат Эйрувин? Это Рабби Йосей, который не принимает мнение тана трактата Охолот.

רַב הוּנָא בְּרֵיהּ דְּרַב יְהוֹשֻׁעַ אָמַר: טוּמְאָה אַשַּׁבָּת קָרָמֵית?! הַנַּח אִיסּוּר שַׁבָּת, דַּאֲפִילּוּ אַרְנְקִי נָמֵי מְבַטֵּל אִינִישׁ.

Rav Huna, son of Rav Yehoshua, said: Are you raising a contradiction between the halakhot of ritual impurity and the halakhot of Shabbat? These two areas of halakha cannot be compared. Leave aside the prohibition of Shabbat. With regard to Shabbat, a person nullifies even a pouch full of money. The pouch may not be moved on Shabbat and is therefore considered fixed in place. However, hay, which may be moved even on Shabbat, is not considered to be fixed in the ditch. With regard to ritual impurity, by contrast, the nullification must be permanent.

Рав Хуна, сын Рава Йехошуа, сказал: Вы ставите в противоречие галахот ритуальной тумы и галахот Шаббата? Эти две области галахи не сопоставимы. Оставьте в стороне запрет Шаббата. Что касается Шаббата, человек аннулирует даже мешочек, полный денег. Мешочек нельзя переносить в Шаббат, и поэтому он считается закреплённым на месте. Однако сено, которое можно переносить даже в Шаббат, не считается закреплённым в рву. Что касается ритуальной тумы, напротив, аннулирование должно быть постоянным.

רַב אָשֵׁי אָמַר: בַּיִת אַחָרִיץ קָא רָמֵית?! בִּשְׁלָמָא חָרִיץ לְמִיטְיְימֵיהּ קָאֵי. אֶלָּא בַּיִת, לְמִיטְיְימֵיהּ קָאֵי?

Rav Ashi said: And are you raising a contradiction between the halakha that governs a house and that which governs a ditch? Granted in the case of a ditch, it typically stands to be permanently filled. As there is no doubt that one’s intention is to fill the ditch, the assumption is that anything placed inside a ditch will remain there. However, does a house stand to be permanently filled? Of course it does not. Presumably, the hay and dirt will be removed. Consequently, additional proof is necessary in order to conclude that the owner of the house intends to seal it permanently.

Рав Аши сказал: А вы ставите в противоречие галаху, которая регулирует дом, и ту, которая регулирует ров? В случае рва, конечно, он обычно предназначен для постоянного заполнения. Поскольку нет сомнений, что намерение — заполнить ров, предполагается, что всё, что помещено в ров, останется там. Но предназначен ли дом для постоянного заполнения? Конечно, нет. Предполагается, что сено и земля будут убраны. Следовательно, требуется дополнительное доказательство, чтобы заключить, что владелец дома намерен запечатать его навсегда.

נָתַן עָלָיו נֶסֶר שֶׁרוֹחַב אַרְבָּעָה. אָמַר רָבָא: לֹא שָׁנוּ אֶלָּא שֶׁנָּתַן לְרׇחְבּוֹ, אֲבָל לְאׇרְכּוֹ — אֲפִילּוּ כָּל שֶׁהוּא נָמֵי, שֶׁהֲרֵי מִיעֲטוֹ מֵאַרְבָּעָה.

The mishna states: If one placed a plank that is four handbreadths wide across a ditch that separates two courtyards, the plank is considered an entrance. Rava said: They taught this halakha only in a case where one placed the plank along the width of the ditch. But if one positioned a plank along its length, even if the plank is of minimum width, it is also considered an entrance and reduces the ditch, as he reduced the opening to less than four handbreadths. The ditch was originally only four handbreadths wide. Therefore, if one places a plank of any width along its length, it becomes less than four handbreadths wide and no longer constitutes a partition.

В мишне сказано: Если кто-то положил доску шириной четыре тефаха через ров, разделяющий два двора, доска считается входом. Рава сказал: Эту галаху учили только в случае, когда доска положена поперёк ширины рва. Но если доска расположена вдоль длины, даже если доска минимальной ширины, она тоже считается входом и уменьшает ров, так как она уменьшила отверстие до менее чем четырёх тефахов. Изначально ров был шириной всего четыре тефаха. Поэтому если кто-то положит доску любой ширины вдоль длины, ширина станет меньше четырёх тефахов, и ров перестанет считаться перегородкой.

וְכֵן שְׁתֵּי גְזוּזְטְרָאוֹת זוֹ כְּנֶגֶד זוֹ. אָמַר רָבָא: הָא דְּאָמְרַתְּ זוֹ כְּנֶגֶד זוֹ — אִין, זוֹ שֶׁלֹּא כְּנֶגֶד זוֹ — לֹא, וְזוֹ לְמַעְלָה מִזּוֹ נָמֵי, לָא אֲמַרַן אֶלָּא שֶׁיֵּשׁ בֵּין זֶה לָזֶה שְׁלֹשָׁה טְפָחִים, אֲבָל אֵין בֵּין זֶה לָזֶה שְׁלֹשָׁה — גְּזוּזְטְרָא עֲקוּמָּה הִיא.

The mishna continues: And similarly, if two balconies are opposite each other, and one placed a plank four handbreadths wide between them, the residents of the two courtyards may establish a single eiruv, as the plank is considered an entrance from one courtyard to the other. Rava said: That which you said: If the two balconies are opposite each other, yes, carrying between them is permitted by means of a plank; by inference, if they are not opposite each other, no, carrying is not permitted in this manner, and in a case where one balcony is above the other as well, it is prohibited, as it is not an entrance because it is too dangerous to walk from one to the other by means of the plank. We said the prohibition in these cases only where there is a disparity of at least three handbreadths between this balcony and that balcony. However, if there is a difference of less than three handbreadths between this balcony and that balcony, it is considered a single crooked balcony. Two balconies separated by a gap of less than three handbreadths are considered joined, based on the principle of lavud.

Мишна продолжает: И аналогично, если два балкона расположены напротив друг друга, и между ними положена доска шириной четыре тефах, жители двух дворов могут установить один эйрув, поскольку доска считается входом из одного двора в другой. Рава сказал: То, что ты сказал: если два балкона напротив друг друга, да, перенос между ними разрешён с помощью доски; по аналогии, если они не напротив друг друга, нет, перенос таким образом не разрешён, а если один балкон расположен над другим, то это запрещено, так как это не считается входом, потому что слишком опасно ходить с помощью доски от одного к другому. Мы сказали, что запрет в этих случаях действует только если разница между балконами составляет не менее трёх тефах. Однако если разница менее трёх тефах, это считается одним кривым балконом. Два балкона, разделённые промежутком менее трёх тефах, считаются соединёнными на основании принципа лавуд.

מַתְנִי׳ מַתְבֵּן שֶׁבֵּין שְׁתֵּי חֲצֵירוֹת גָּבוֹהַּ עֲשָׂרָה טְפָחִים — מְעָרְבִין שְׁנַיִם, וְאֵין מְעָרְבִין אֶחָד. אֵלּוּ מַאֲכִילִין מִכָּאן, וְאֵלּוּ מַאֲכִילִין מִכָּאן. נִתְמַעֵט הַתֶּבֶן מֵעֲשָׂרָה טְפָחִים, — מְעָרְבִין אֶחָד, וְאֵין מְעָרְבִין שְׁנַיִם.

MISHNA: With regard to a haystack that is positioned between two courtyards and is ten handbreadths high, it has the status of a partition, and therefore the residents of the courtyards may establish two eiruvin, and they may not establish one eiruv. These, the inhabitants of one courtyard, may feed their animals from here, from one side of the haystack, and those, the inhabitants of the other courtyard, may feed their animals from there, from the other side of the haystack. There is no concern that the haystack might become too small to serve as a partition. If the height of the hay was reduced to less than ten handbreadths across its entire length, its legal status is no longer that of a partition. Consequently, the residents of both courtyards establish one eiruv, and they do not establish two eiruvin.

МИШНА: Что касается стога сена, расположенного между двумя дворами и высотой десять тефах, он имеет статус перегородки, и поэтому жители дворов могут установить два эйрувина, но не могут установить один эйрув. Жители одного двора могут кормить своих животных с одной стороны стога, а жители другого двора — с другой стороны стога. Нет опасения, что стог сена может стать слишком маленьким, чтобы служить перегородкой. Если высота сена по всей длине уменьшится до менее чем десяти тефах, его правовой статус перестаёт быть статусом перегородки. Следовательно, жители обоих дворов устанавливают один эйрув, а не два эйрувина.

גְּמָ׳ אָמַר רַב הוּנָא: וּבִלְבַד שֶׁלֹּא יִתֵּן לְתוֹךְ קוּפָּתוֹ וְיַאֲכִיל.

GEMARA: With regard to the mishna’s statement that the inhabitants of the two courtyards are permitted to place their animals next to the haystack and feed them, Rav Huna said: And this is the halakha provided that one does not actually put hay into his basket and feed his animals. In that case, there is concern that one might inadvertently reduce the height of the partition to less than ten handbreadths, which would constitute a breach between the courtyards and invalidate both eiruvin.

ГМАРА: Что касается утверждения мишны, что жители двух дворов могут ставить своих животных рядом со стогом сена и кормить их, Рав Хуна сказал: И это галаха при условии, что никто фактически не кладёт сено в свою корзину и не кормит животных. В таком случае есть опасение, что кто-то случайно уменьшит высоту перегородки до менее чем десяти тефах, что будет считаться нарушением между дворами и аннулирует оба эйрувина.

וּלְאוֹקֹמֵי שְׁרֵי? וְהָאָמַר רַב הוּנָא אָמַר רַבִּי חֲנִינָא: מַעֲמִיד אָדָם אֶת בְּהֶמְתּוֹ עַל גַּבֵּי עֲשָׂבִים בְּשַׁבָּת. וְאֵין מַעֲמִיד אָדָם אֶת בְּהֶמְתּוֹ עַל גַּבֵּי מוּקְצֶה בְּשַׁבָּת.

The Gemara asks: And if the actual handling of the hay is prohibited, is it permitted to stand one’s animal next to the haystack and let it eat? Didn’t Rav Huna say that Rabbi Ḥanina said: A person may stand his animal on a patch of grass on Shabbat, as he will certainly be careful not to pull out grass for the animal, due to the severity of the Torah prohibition involved. However, a person may not stand his animal on set-aside items on Shabbat. As the prohibition of set-aside is rabbinic in origin, he might forget and move the set-aside objects himself. The same reasoning should apply in the case of the haystack. If it is prohibited by rabbinic decree to remove hay from the stack manually, it should likewise be prohibited to position one’s animal alongside the stack.

Гмара спрашивает: Если фактическое обращение с сеном запрещено, разрешено ли ставить животное рядом со стогом и позволять ему есть? Разве Рав Хуна не сказал, что Рабби Ханина сказал: Человек может поставить животное на траву в Шаббат, так как он обязательно будет осторожен и не вырвёт траву для животного из-за серьёзности запрета из Торы. Однако нельзя ставить животное на отложенные предметы в Шаббат, так как запрет отложенных предметов является раввинским, и человек может забыть и сам сдвинуть эти предметы. Та же логика должна применяться и к стогу сена. Если раввинским запретом запрещено вручную убирать сено из стога, то также запрещено ставить животное рядом со стогом.

דְּקָאֵים לַהּ בְּאַפַּהּ וְאָזְלָה וְאָכְלָה.

The Gemara answers: The mishna is not referring to a case where one directly brings the animal and places it alongside the haystack. Rather, it is dealing with a situation where one stands in front of the animal so that it cannot go elsewhere, and it goes and eats from the haystack of its own accord. In that case, the rabbinic decree does not apply.

Гмара отвечает: Мишна не говорит о случае, когда кто-то прямо приводит животное и ставит его рядом со стогом сена. Речь идёт о ситуации, когда человек стоит перед животным, чтобы оно не могло уйти, и животное само идёт и ест сено из стога. В таком случае раввинский запрет не применяется.

וְלֹא יִתֵּן לְתוֹךְ קוּפָּתוֹ תֶּבֶן? וְהָתַנְיָא: בַּיִת שֶׁבֵּין שְׁתֵּי חֲצֵירוֹת וּמִילְּאָהוּ תֶּבֶן — מְעָרְבִין שְׁנַיִם וְאֵין מְעָרְבִין אֶחָד. זֶה נוֹתֵן לְתוֹךְ קוּפָּתוֹ וְיַאֲכִיל, וְזֶה נוֹתֵן לְתוֹךְ קוּפָּתוֹ וְיַאֲכִיל. נִתְמַעֵט הַתֶּבֶן מֵעֲשָׂרָה טְפָחִים — שְׁנֵיהֶם אֲסוּרִים.

The Gemara asks a question with regard to Rav Huna’s statement itself: And may one not put hay into his basket and feed his animal? Wasn’t it taught in a baraita: In the case of a house that is positioned between two courtyards and the residents filled it with hay, they establish two eiruvin, but they do not establish one eiruv, as the hay is considered a partition that divides the house. The resident of this courtyard puts hay into his basket and feeds his animal, and the resident of that courtyard puts hay into his basket and feeds his animal. If the hay was reduced to a height less than ten handbreadths, it is prohibited for residents of both to carry in their respective courtyards.

Гмара задаёт вопрос относительно самого утверждения Рава Хуны: Разве нельзя положить сено в корзину и кормить животное? Разве не учат в барайте: В случае дома, расположенного между двумя дворами, и жители наполнили его сеном, они устанавливают два эйрувина, но не один эйрув, так как сено считается перегородкой, разделяющей дом. Житель этого двора кладёт сено в корзину и кормит животное, а житель другого двора делает то же самое. Если высота сена уменьшилась до менее чем десяти тефах, жителям обоих дворов запрещено переносить в своих дворах.

כֵּיצַד הוּא עוֹשֶׂה? נוֹעֵל אֶת בֵּיתוֹ וּמְבַטֵּל אֶת רְשׁוּתוֹ, הוּא אָסוּר וַחֲבֵירוֹ מוּתָּר.

How, then, does the resident of one of the courtyards act if he seeks to permit use of the other courtyard to its resident? He locks his house and renounces his right to carry in the courtyard in favor of the other person. Consequently, it is prohibited for him to carry from his house into the courtyard, and it is permitted for the other resident to do so.

Как же тогда поступает житель одного из дворов, если он хочет разрешить использование другого двора его жителю? Он запирает свой дом и отказывается от права переносить в своём дворе в пользу другого человека. Следовательно, ему запрещено переносить из своего дома во двор, а другому жителю разрешено.

וְכֵן אַתָּה אוֹמֵר בְּגוֹב שֶׁל תֶּבֶן שֶׁבֵּין שְׁנֵי תְּחוּמֵי שַׁבָּת. קָתָנֵי מִיהַת: זֶה נוֹתֵן לְתוֹךְ קוּפָּתוֹ וְיַאֲכִיל, וְזֶה נוֹתֵן לְתוֹךְ קוּפָּתוֹ וְיַאֲכִיל.

And you say likewise with regard to a pit [gov] of hay that is positioned between two Shabbat limits. The residents of each area may feed their animals from the common hay, as there is no concern lest the animals go beyond the limit. In any case, the baraita teaches: The resident of this courtyard puts hay into his basket and feeds his animal, and the resident of that courtyard puts hay into his basket and feeds his animal. This halakha poses a difficulty to Rav Huna’s opinion.

И ты говоришь так же относительно ямы (гов) сена, расположенной между двумя пределами Шаббата. Жители каждой территории могут кормить своих животных из общего сена, так как нет опасения, что животные выйдут за пределы. В любом случае барайта учит: Житель этого двора кладёт сено в корзину и кормит животное, а житель другого двора делает то же самое. Эта галаха создаёт затруднение для мнения Рава Хуны.

אָמְרִי: בַּיִת, כֵּיוָן דְּאִיכָּא (מְחִיצּוֹת וְ)תִּקְרָה, כִּי מִיפְּחִית — מִינַּכְרָא לֵיהּ מִלְּתָא. הָכָא — לָא מִינַּכְרָא לֵיהּ מִלְּתָא.

The Gemara answers: We can say that in the case of a house, since it has walls and a ceiling, when the height of the haystack is reduced the matter is conspicuous. The height disparity between the haystack and the ceiling is obvious. Consequently, when the haystack is reduced to less than ten handbreadths, people will stop carrying in the courtyard. Here, however, with regard to the hay in the pit, the difference in height is not conspicuous. The height of the hay in the pit could become diminished to the extent that the partition is nullified without anyone noticing.

Гмара отвечает: Можно сказать, что в случае дома, поскольку у него есть стены и потолок, когда высота стога уменьшается, это заметно. Разница в высоте между стогом и потолком очевидна. Следовательно, когда стог уменьшается до менее чем десяти тефах, люди перестают переносить в дворе. Здесь же, в случае сена в яме, разница в высоте не заметна. Высота сена в яме может уменьшиться настолько, что перегородка аннулируется, и никто этого не заметит.

נִתְמַעֵט הַתֶּבֶן מֵעֲשָׂרָה טְפָחִים שְׁנֵיהֶן אֲסוּרִין. הָא עֲשָׂרָה — שְׁרֵי, וְאַף עַל גַּב דְּמִידַּלְיָא תִּקְרָה טוּבָא. שְׁמַע מִינַּהּ: מְחִיצּוֹת שֶׁאֵין מַגִּיעוֹת לַתִּקְרָה — שְׁמָן מְחִיצּוֹת.

It is stated in the baraita: If the height of the hay was reduced to less than ten handbreadths it is prohibited to carry in both courtyards. The Gemara infers from the phrasing of the baraita: If the hay was at least ten handbreadths high, it is permitted to carry there, even though the ceiling is much higher than the hay. Conclude from it that the legal status of ten-handbreadth partitions that do not reach the ceiling is that of standard partitions, which was the subject of a dispute elsewhere. Apparently, this baraita proves that they have the status of partitions in all respects.

В барайте сказано: Если высота сена уменьшилась до менее чем десяти тефах, перенос в обоих дворах запрещён. Гмара выводит из формулировки барайты: Если сено было высотой не менее десяти тефах, перенос там разрешён, хотя потолок намного выше сена. Из этого следует, что правовой статус перегородок высотой десять тефах, не достигающих потолка, такой же, как у стандартных перегородок, что было предметом спора в другом месте. Очевидно, эта барайта доказывает, что они имеют статус перегородок во всех отношениях.

אָמַר אַבָּיֵי: הָכָא בְּבַיִת שְׁלֹשָׁה עָשָׂר חָסֵר מַשֶּׁהוּ עָסְקִינַן, וְתֶבֶן עֲשָׂרָה.

Abaye said: Here, we are dealing with the case of a house that is slightly less than thirteen handbreadths high and the hay is ten handbreadths high. The haystack is less than three handbreadths from the ceiling, and based on the principle of lavud, they are considered joined as though the partitions reach the ceiling.

Абая сказал: Здесь речь идёт о доме высотой чуть менее тринадцати тефах, а сено высотой десять тефах. Стог сена находится менее чем в трёх тефах от потолка, и на основании принципа лавуд они считаются соединёнными, как будто перегородки доходят до потолка.

וְרַב הוּנָא בְּרֵיהּ דְּרַב יְהוֹשֻׁעַ אָמַר: אֲפִילּוּ תֵּימָא בְּבֵית עֲשָׂרָה

And Rav Huna, son of Rav Yehoshua, said: Even if you say that the baraita is dealing with a house ten handbreadths high,

А Рав Хуна, сын Рава Йехошуа, сказал: Даже если сказать, что барайта говорит о доме высотой десять тефах,

Group None

Display Settings

Bookmarks