דף 19
Pesachim 19b
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
וְנֵימָא: שֶׁאֵין טוּמְאַת יָדַיִם וְכֵלִים בַּמִּקְדָּשׁ! אָמַר רַב יְהוּדָה אָמַר רַב, וְאִיתֵּימָא רַבִּי יוֹסֵי בְּרַבִּי חֲנִינָא: יָדַיִם קוֹדֶם גְּזֵירַת כֵּלִים נִשְׁנוּ.
The Gemara asks: And let us say that Rabbi Akiva says that we learn from here that there is no ritual impurity of hands and vessels in the Temple, as the mishna says that the knife which touched the needle is also pure. Rav Yehuda said that Rav said, and some say that it was Rabbi Yosei, son of Rabbi Ḥanina: The testimony that there is no ritual impurity for hands was taught prior to the decree of impurity for vessels that came in contact with impure liquids outside the Temple. Therefore, there was no novelty in the fact that there is no ritual impurity of vessels in the Temple.
Гмара спрашивает: и пусть бы мы сказали, что рабби Акива говорит: мы учим отсюда, что в Храме нет ритуальной нечистоты рук и сосудов, — ведь мишна говорит, что и нож, коснувшийся иглы, тоже чист. Рав Йеуда сказал, что Рав сказал, а некоторые говорят, что это сказал рабби Йосе, сын рабби Ханины: свидетельство о том, что для рук нет ритуальной нечистоты, было изучено прежде постановления о нечистоте сосудов, соприкоснувшихся с нечистыми жидкостями вне Храма. Поэтому не было ничего нового в том, что в Храме нет ритуальной нечистоты сосудов.
אָמַר רָבָא: וְהָא תַּרְוַיְיהוּ בּוֹ בַּיּוֹם גָּזְרוּ, דִּתְנַן: הַסֵּפֶר וְהַיָּדַיִם וְהַטְּבוּל יוֹם וְהָאוֹכָלִין וְהַכֵּלִים שֶׁנִּטְמְאוּ בְּמַשְׁקִין!
Rava said: But weren’t both decrees issued on the same day? As we learned in a mishna: The impurity of a Torah scroll and other sacred scrolls, and the impurity of hands that were not washed or immersed, and the impurity of one who immersed himself during that day, and the impurity of foods and vessels that became impure by contact with impure liquids, all these are included in the eighteen matters with regard to which decrees were issued on the same day.
Рава сказал: но разве оба постановления не были вынесены в один и тот же день? Ибо мы учили в мишне: нечистота свитка Торы и прочих священных свитков, и нечистота рук, которые не были омыты или погружены, и нечистота того, кто погрузился в тот же день, и нечистота пищи и сосудов, ставших нечистыми от прикосновения к нечистым жидкостям, — всё это входит в число восемнадцати предметов, о которых были вынесены постановления в один день.
אֶלָּא אָמַר רָבָא: הַנַּח לְטוּמְאַת סַכִּין, דַּאֲפִילּוּ בְּחוּלִּין נָמֵי לָא מְטַמֵּא. הַאי סַכִּין דִּנְגַע בְּמַאי? אִילֵימָא דִּנְגַע בְּבָשָׂר — הָא אֵין אוֹכֶל מְטַמֵּא כְּלִי, וְאֶלָּא דִּנְגַע בְּמַחַט — וְהָא אֵין כְּלִי מְטַמֵּא כְּלִי!
Rather, Rava said: Leave the impurity of the knife, as even outside the Temple in non-sacred circumstances it does not become impure. As in the case of this knife, what did it touch that could transmit impurity? If you say that it touched the meat, food does not transmit impurity to a vessel. If you say, rather, that it touched the needle, a vessel does not transmit impurity to another vessel.
Скорее, Рава сказал: оставь нечистоту ножа, ибо даже вне Храма, в непосвящённых обстоятельствах, он не становится нечистым. Ибо в случае этого ножа — чего он коснулся, что могло бы передать нечистоту? Если скажешь, что он коснулся мяса, — пища не передаёт нечистоту сосуду. Если же скажешь, что он коснулся иглы, — сосуд не передаёт нечистоту другому сосуду.
הַאי מַחַט מַאי עֲבִידְתֵּיהּ? אִי נֵימָא סְפֵק מַחַט, וְהָא אִיתְּמַר: רַבִּי אֶלְעָזָר וְרַבִּי יוֹסֵי בְּרַבִּי חֲנִינָא, חַד אָמַר: לֹא גָּזְרוּ עַל סְפֵק הָרוּקִּין שֶׁבִּירוּשָׁלַיִם, וְחַד אָמַר: לֹא גָּזְרוּ עַל סְפֵק הַכֵּלִים שֶׁבִּירוּשָׁלַיִם.
With regard to this needle, the Gemara asks: What is its impurity status? If we say that there is uncertainty with regard to the impurity of the needle, wasn’t it stated that there is a dispute between Rabbi Elazar and Rabbi Yosei, son of Rabbi Ḥanina? One said: The Sages did not issue a decree in the case of uncertainty with regard to the impurity of spittle that is found in Jerusalem. Any spittle found outside of Jerusalem might have come from a zav or from a gentile, whose legal status in this regard is like that of a zav. The Sages decreed that any contact with this spittle should be treated as uncertain contact with a primary source of ritual impurity. That decree was not issued with regard to spittle found in Jerusalem. And one said: The Sages did not issue a decree in the case of uncertainty with regard to the impurity of vessels in Jerusalem. As opposed to the situation outside of Jerusalem, there is no presumption of impurity with regard to vessels found in Jerusalem, including a needle.
Относительно этой иглы Гмара спрашивает: каков её статус нечистоты? Если мы скажем, что относительно нечистоты иглы есть сомнение, — разве не было сказано, что есть спор между рабби Элазаром и рабби Йосе, сыном рабби Ханины? Один сказал: мудрецы не выносили постановления в случае сомнения относительно нечистоты слюны, найденной в Иерусалиме. Всякая слюна, найденная вне Иерусалима, могла происходить от зава или от нееврея, чей правовой статус в этом отношении подобен статусу зава. Мудрецы постановили, что всякое прикосновение к такой слюне следует рассматривать как сомнительное прикосновение к первоисточнику ритуальной нечистоты. Это постановление не было вынесено относительно слюны, найденной в Иерусалиме. А другой сказал: мудрецы не выносили постановления в случае сомнения относительно нечистоты сосудов в Иерусалиме. В отличие от положения вне Иерусалима, относительно сосудов, найденных в Иерусалиме, включая иглу, нет презумпции нечистоты.
אָמַר רַב יְהוּדָה אָמַר רַב: כְּגוֹן שֶׁאָבְדָה לוֹ מַחַט טְמֵא מֵת, וְהִכִּירָהּ בַּבָּשָׂר. רַבִּי יוֹסֵי בְּרַבִּי אָבִין אָמַר: כְּגוֹן שֶׁהָיְתָה פָּרָה חֲסוּמָה, וּבָאָה מִחוּץ לִירוּשָׁלַיִם.
Rav Yehuda said that Rav said: This is referring to a case where one lost a needle that became impure through contact with a person or vessel impure with ritual impurity imparted by a corpse. Since the needle is a metal utensil, it assumes the same degree of impurity as the source of its impurity, in this case a primary source of impurity. And he then recognized the needle in the meat of the offering. Rabbi Yosei, son of Rabbi Avin, said: This is referring to a case where the cow was muzzled as it came from outside of Jerusalem. The needle is clearly from outside of Jerusalem, and in all cases of uncertainty with regard to vessels outside of Jerusalem the ruling is that they are impure.
Рав Йеуда сказал, что Рав сказал: речь идёт о случае, когда человек потерял иглу, которая стала нечистой от прикосновения к человеку или сосуду, нечистому нечистотой от трупа. Поскольку игла — металлическая утварь, она принимает ту же степень нечистоты, что и источник её нечистоты, — в данном случае первоисточник нечистоты. И затем он узнал эту иглу в мясе жертвы. Рабби Йосе, сын рабби Авина, сказал: речь идёт о случае, когда корову вели в наморднике, поскольку она пришла извне Иерусалима. Игла явно происходит извне Иерусалима, а во всех случаях сомнения относительно сосудов вне Иерусалима постановление таково, что они нечисты.
גּוּפָא. רַבִּי אֶלְעָזָר וְרַבִּי יוֹסֵי בְּרַבִּי חֲנִינָא, חַד אָמַר: לֹא גָּזְרוּ עַל סְפֵק הָרוּקִּין שֶׁבִּירוּשָׁלַיִם, וְחַד אָמַר: לֹא גָּזְרוּ עַל סְפֵק הַכֵּלִים שֶׁבִּירוּשָׁלַיִם. רוּקִּין תְּנֵינָא, כֵּלִים תְּנֵינָא!
The Gemara analyzes the dispute with regard to the decree that was not issued in Jerusalem itself. Rabbi Elazar and Rabbi Yosei, son of Rabbi Ḥanina, disagreed. One said: The Sages did not issue a decree in the case of uncertainty with regard to the impurity of spittle that is found in Jerusalem. And one said: The Sages did not issue a decree in the case of uncertainty with regard to the impurity of vessels in Jerusalem. The Gemara asks: We already learned the halakha of spittle, and similarly, we already learned the halakha of vessels. What do these amora’im add to the earlier tannaitic rulings?
Гмара разбирает спор относительно постановления, которое не было вынесено в самом Иерусалиме. Рабби Элазар и рабби Йосе, сын рабби Ханины, разошлись во мнениях. Один сказал: мудрецы не выносили постановления в случае сомнения относительно нечистоты слюны, найденной в Иерусалиме. А другой сказал: мудрецы не выносили постановления в случае сомнения относительно нечистоты сосудов в Иерусалиме. Гмара спрашивает: мы уже учили галаху о слюне, и точно так же мы уже учили галаху о сосудах. Что эти амораим добавляют к прежним постановлениям танаим?
רוּקִּין תְּנֵינָא, דִּתְנַן: כׇּל הָרוּקִּין הַנִּמְצָאִין בִּירוּשָׁלַיִם טְהוֹרִין, חוּץ מִשֶּׁל שׁוּק הָעֶלְיוֹן! לָא צְרִיכָא, אַף עַל גַּב דְּאִיתַּחְזַק זָב.
The Gemara elaborates: We already learned the halakha of spittle, as we learned in a mishna: Any spittle found in Jerusalem is pure, except for the spittle that is found in the upper market, an area frequented by gentiles (Rambam). The Gemara explains: No, it is necessary for the amora to teach that this halakha applies even in a case where there is a presumption that there had been a zav in the area where the spittle was found. Even in that case, no decree of impurity was issued with regard to spittle in Jerusalem.
Гмара разъясняет: галаху о слюне мы уже учили, ибо мы учили в мишне: всякая слюна, найденная в Иерусалиме, чиста, кроме слюны, найденной на верхнем рынке — месте, часто посещаемом неевреями (Рамбам). Гмара объясняет: нет, необходимо, чтобы амора научил, что эта галаха применяется даже в случае, когда есть презумпция, что в том месте, где найдена слюна, побывал зав. Даже в таком случае относительно слюны в Иерусалиме постановления о нечистоте не выносили.
כֵּלִים תְּנֵינָא, דִּתְנַן: כׇּל הַכֵּלִים הַנִּמְצָאִים בִּירוּשָׁלַיִם, דֶּרֶךְ יְרִידָה לְבֵית הַטְּבִילָה — טְמֵאִין. הָא דְּעָלְמָא — טְהוֹרִין!
Likewise, we already learned the halakha of vessels, as we learned in a mishna: With regard to all the vessels found in Jerusalem, if they were found on the path leading down to the ritual bath they are presumed ritually impure. These vessels were probably not yet immersed, as people typically bring impure vessels to the ritual bath. By inference, all other vessels found elsewhere are presumed pure.
Точно так же галаху о сосудах мы уже учили, ибо мы учили в мишне: относительно всех сосудов, найденных в Иерусалиме, — если они найдены на пути, ведущем вниз к микве, они предположительно ритуально нечисты. Эти сосуды, вероятно, ещё не были погружены, ибо люди обычно несут к микве нечистые сосуды. Отсюда по умозаключению следует, что все прочие сосуды, найденные в других местах, предположительно чисты.
וּלְטַעְמָיךְ, אֵימָא סֵיפָא: דֶּרֶךְ עֲלִיָּה — טְהוֹרִין. הָא דְּעָלְמָא — טְמֵאִין!
The Gemara raises a difficulty: And according to your reasoning, say the latter clause of the mishna as follows: If the vessels were discovered on the path up from the ritual bath, they are presumed ritually pure. One can learn by inference from this statement the diametric opposite: All other vessels are presumed ritually impure.
Гмара возражает: а по твоему рассуждению скажи так о последней части мишны: если сосуды были обнаружены на пути, ведущем вверх от миквы, они предположительно ритуально чисты. Из этого утверждения можно по умозаключению вывести прямо противоположное: все прочие сосуды предположительно ритуально нечисты.
אֶלָּא: רֵישָׁא דַּוְקָא, וְסֵיפָא לָאו דַּוְקָא. וּלְאַפּוֹקֵי גָּזְיָיתָא.
Rather, the first clause of the mishna is precise in its formulation, and therefore inferences may be drawn with regard to other vessels. And the latter clause is not precise in this way, and it comes to exclude only the small passageways near the ritual bath, where it is unclear whether the vessels there were being taken to the bath for immersion or from the bath after being immersed. Since the vessels were certainly impure when brought to the ritual bath, and it is uncertain whether or not they were immersed, they retain the presumptive status of impurity. However, in cases where the uncertainty is whether or not the vessels were impure at all, then where the impurity is by rabbinic decree, that decree is not in effect in Jerusalem, and the vessels are ritually pure.
Скорее, первая часть мишны точна в своей формулировке, и потому из неё можно делать выводы относительно прочих сосудов. А последняя часть в этом смысле не точна и приходит исключить лишь узкие проходы возле миквы, где неясно, несли ли тамошние сосуды к микве для погружения или же от миквы после погружения. Поскольку эти сосуды, когда их несли к микве, были определённо нечисты, и неизвестно, были ли они погружены, они сохраняют презумптивный статус нечистоты. Однако в случаях, когда сомнение состоит в том, были ли сосуды вообще нечисты, — там, где нечистота установлена постановлением мудрецов, это постановление в Иерусалиме не действует, и сосуды ритуально чисты.
וּלְרַב דְּאָמַר: כְּגוֹן שֶׁאָבְדָה לוֹ מַחַט טְמֵא מֵת וְהִכִּירָהּ בַּבָּשָׂר, כֵּיוָן דְּאָמַר מָר: ״בַּחֲלַל חֶרֶב״, חֶרֶב הֲרֵי הוּא כֶּחָלָל — אָדָם וְכֵלִים נָמֵי לִיטַמֵּא!
And the Gemara suggests that according to Rav, who said this is referring to a case where one lost a needle that became impure through contact with a person or vessel impure with ritual impurity imparted by a corpse, and he recognized the needle in the meat of the offering, the conclusion should be different. Since the Master said that the verse: “One who is slain with a sword” (Numbers 19:16) teaches that the legal status of a metal sword is like that of one who is slain in terms of its degree of impurity, not only the meat, but a person and vessels as well should become ritually impure by touching the needle. Just as a sword that comes into contact with a corpse assumes its status as an ultimate primary source of ritual impurity, so too, any metal vessel that comes into contact with a person or vessel that is impure with impurity imparted by a corpse assumes its status as a primary source of ritual impurity.
И Гмара предполагает, что согласно Раву, который сказал, что речь идёт о случае, когда человек потерял иглу, ставшую нечистой от прикосновения к человеку или сосуду, нечистому нечистотой от трупа, и он узнал эту иглу в мясе жертвы, — вывод должен быть иным. Ибо Мастер сказал, что стих «убитый мечом» (Бемидбар 19:16) учит, что правовой статус металлического меча подобен статусу убитого в смысле степени его нечистоты, — и значит, не только мясо, но и человек, и сосуды тоже должны становиться ритуально нечистыми от прикосновения к игле. Подобно тому как меч, соприкоснувшийся с трупом, принимает его статус высшего первоисточника ритуальной нечистоты, так и всякий металлический сосуд, соприкоснувшийся с человеком или сосудом, нечистым нечистотой от трупа, принимает его статус первоисточника ритуальной нечистоты.
אָמַר רַב אָשֵׁי: זֹאת אוֹמֶרֶת עֲזָרָה רְשׁוּת הָרַבִּים הִיא, וְהָוֵה לֵיהּ סְפֵק טוּמְאָה בִּרְשׁוּת הָרַבִּים. וְכׇל סְפֵק טוּמְאָה בִּרְשׁוּת הָרַבִּים — סְפֵיקוֹ טָהוֹר.
Rav Ashi said: That is to say that the Temple courtyard is a public domain with regard to the halakhot of uncertain impurity. And therefore, the ruling in this case is that of uncertainty with regard to impurity in a public domain, as there is no proof that either the vessels or one’s hands came into contact with the ritually impure needle. And the guiding principle in any case of uncertainty with regard to impurity in a public domain is that its uncertainty is ruled to be ritually pure. Therefore, the meat, which definitely came into contact with the needle, is impure, while everything else is ritually pure.
Рав Аши сказал: это значит, что азара относится к общественному владению применительно к галахот сомнительной нечистоты. И потому постановление в этом случае таково, как при сомнении относительно нечистоты в общественном владении, ибо нет доказательства, что сосуды или руки человека соприкоснулись с ритуально нечистой иглой. А руководящий принцип во всяком случае сомнения относительно нечистоты в общественном владении таков: при сомнении выносят постановление о ритуальной чистоте. Поэтому мясо, которое определённо соприкоснулось с иглой, нечисто, а всё остальное ритуально чисто.
הָא בִּרְשׁוּת הַיָּחִיד — סְפֵיקוֹ טָמֵא הוּא. מִכְּדֵי הַאי מַחַט דָּבָר שֶׁאֵין בּוֹ דַּעַת לִישָּׁאֵל הוּא. וְכׇל דָּבָר שֶׁאֵין בּוֹ דַּעַת לִישָּׁאֵל, בֵּין בִּרְשׁוּת הָרַבִּים בֵּין בִּרְשׁוּת הַיָּחִיד — סְפֵיקוֹ טָהוֹר!
The Gemara asks: One can learn by inference that if this uncertainty developed in the private domain, its uncertainty is ruled to be ritually impure. Why would that be the case? Since this needle is an item that does not have knowledge to be asked, as an inanimate object cannot be consulted with regard to how it became impure or whether it became impure at all, the following principle is in effect: With regard to any item or person that does not have knowledge to be asked, the person referring to one who lacks the competence to answer the question, whether the uncertainty developed in the public domain or whether it was in the private domain, its uncertainty is ruled to be ritually pure.
Гмара спрашивает: отсюда по умозаключению следует, что если бы такое сомнение возникло в частном владении, при сомнении выносили бы постановление о ритуальной нечистоте. Но почему бы это было так? Поскольку эта игла есть предмет, не обладающий разумением, чтобы его спросить, — ведь у неодушевлённого предмета нельзя осведомиться, как он стал нечистым и стал ли вообще, — действует следующий принцип: относительно всякого предмета или человека, не обладающего разумением, чтобы его спросить (речь о том, кто не способен ответить на вопрос), — возникло ли сомнение в общественном владении или же в частном, — при сомнении выносят постановление о ритуальной чистоте.
מִשּׁוּם דְּהָוֵי סְפֵק טוּמְאָה הַבָּאָה בִּידֵי אָדָם, וְאָמַר רַבִּי יוֹחָנָן: סְפֵק טוּמְאָה הַבָּאָה בִּידֵי אָדָם
The Gemara responds: Although a needle does not have knowledge to be asked, it is nevertheless impure due to the fact that its uncertainty is uncertainty with regard to impurity that comes about by means of a person. The knife did not come into contact with the needle on its own; rather, a person was holding the knife. And Rabbi Yoḥanan stated another principle: In a case of uncertainty with regard to impurity that comes about by means of a person,
Гмара отвечает: хотя игла и не обладает разумением, чтобы её спросить, она тем не менее нечиста из-за того, что сомнение о ней есть сомнение относительно нечистоты, возникающей при посредстве человека. Нож не соприкоснулся с иглой сам по себе; напротив, нож держал человек. А рабби Йоханан изложил и другой принцип: в случае сомнения относительно нечистоты, возникающей при посредстве человека,