דף 60
Pesachim 60a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
אוֹ דִילְמָא בִּשְׁתֵּי עֲבוֹדוֹת תְּנַן, וַאֲפִילּוּ לְרַבִּי מֵאִיר דְּאָמַר תְּפוֹס לָשׁוֹן רִאשׁוֹן — הָנֵי מִילֵּי בַּעֲבוֹדָה אַחַת, אֲבָל בִּשְׁתֵּי עֲבוֹדוֹת — מוֹדֶה דְּמִיפְּסִיל.
Or perhaps the mishna meant to teach a case of two rites. During the first rite, one had a particular intent, and during the second rite he had a different intent. Then, even according to Rabbi Meir, who said that in general we hold one accountable for the first expression, this rule applies only in one rite, but in two rites even he concedes that it disqualifies. Since the second statement was made during a different rite, it too is significant.
[8] Или, возможно, Мишна имела в виду научить случаю двух служб. При первой службе было одно намерение, а при второй — другое. Тогда даже по мнению Рабби Меира, который сказал, что в общем мы привлекаем к ответственности за первое выражение, это правило относится только к одной службе, но при двух службах даже он признаёт, что это делает непригодным. Поскольку второе высказывание было сказано во время другой службы, оно тоже значимо.
אָמְרִי: אַהֵיָיא? אִי נֵימָא אַשֶּׁלֹּא לִשְׁמוֹ וְלִשְׁמוֹ, בֵּין בַּעֲבוֹדָה אַחַת בֵּין בִּשְׁתֵּי עֲבוֹדוֹת, בֵּין לְרַבִּי מֵאִיר בֵּין לְרַבִּי יוֹסֵי — אִיפְּסִיל לֵיהּ מִקַּמָּיְיתָא, דְּהָא לְרַבִּי יוֹסֵי נָמֵי, אַף בִּגְמַר דְּבָרָיו אָדָם נִתְפָּס אִית לֵיהּ. אֶלָּא: אַלִּשְׁמוֹ וְשֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ — מַאי?
They said: To which part of the mishna does this discussion refer? If we say that the discussion pertains to the case in the mishna of slaughtering an offering first for a different purpose and then for its own purpose, then whether these intentions are verbalized during one rite or during two rites, whether according to the opinion of Rabbi Meir or according to the opinion of Rabbi Yosei, the offering is disqualified from the first statement, as also Rabbi Yosei holds that a person is held accountable even for the conclusion of his statement. That does not mean that the final statement is primary but that it too has value and complements the previous one. Therefore, since one initially intended to offer the Paschal lamb for a different purpose, it was immediately disqualified. Rather, the question is concerning the case of slaughtering an animal first for its own purpose and then for a different purpose; what exactly are the parameters of that case?
[9] Они сказали: к какой части Мишны относится это обсуждение? Если мы скажем, что обсуждение относится к случаю в Мишне, когда зарезали жертву сначала не ради её назначения, а затем ради её назначения, то — произнесены ли эти намерения во время одной службы или во время двух служб, и по мнению Рабби Меира, и по мнению Рабби Йосе, приношение непригодно из-за первого высказывания, ведь и Рабби Йосе считает, что человека привлекают к ответственности даже за окончание его высказывания. Это не означает, что последнее высказывание является основным, а лишь то, что оно тоже имеет значение и дополняет предыдущее. Поэтому, поскольку изначально он намеревался принести Корбан Песах как другое приношение, он сразу стал непригодным. Скорее, вопрос относится к случаю, когда животное зарезали сначала ради его назначения, а затем ради другого назначения; каковы точные параметры этого случая?
תָּא שְׁמַע: הַפֶּסַח שֶׁשְּׁחָטוֹ שֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ, וְקִבֵּל וְהִלֵּךְ וְזָרַק שֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ. הֵיכִי דָּמֵי? אִי נֵימָא כִּדְקָתָנֵי, לְמָה לִי עַד דִּמְחַשֵּׁב לְכוּלְּהוּ? מִקַּמָּיְיתָא אִיפְּסִיל לֵיהּ!
The Gemara cites a series of sources in order to resolve this question. Come and hear a resolution to the question from what is taught in the mishna: A Paschal lamb that one sacrificed for a different purpose, and he received the blood, and carried it to the altar, and sprinkled it for a different purpose, is disqualified. This needs clarification: What exactly are the circumstances? If we say that the case is exactly as it was taught, that these four rites are all performed for a different purpose, why do I need to say that he intended to perform all of them, i.e., the slaughter, receiving of the blood, carrying the blood to the altar, and sprinkling it upon the altar, for a different purpose? The offering has been disqualified from the first improper intention during slaughter.
[10] Гмара приводит ряд источников, чтобы разрешить этот вопрос. Приди и услышь решение вопроса из того, что учится в Мишне: Корбан Песах, который принесли не ради его назначения, и он принял кровь, и перенёс её к жертвеннику, и окропил ею не ради её назначения, — непригоден. Это требует уточнения: каковы именно обстоятельства? Если мы скажем, что случай именно таков, как он был изложен, что все эти четыре службы совершены не ради назначения, то зачем мне говорить, что он намеревался совершить все их, то есть шхиту, принятие крови, перенесение крови к жертвеннику и окропление её на жертвенник, не ради назначения? Приношение стало непригодным уже из-за первого неправильного намерения при шхите.
אֶלָּא לָאו, הָכִי קָתָנֵי: הַפֶּסַח שֶׁשְּׁחָטוֹ שֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ, אִי נָמֵי שְׁחָטוֹ לִשְׁמוֹ וְקִבֵּל וְהִלֵּךְ וְזָרַק שֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ. אִי נָמֵי שְׁחָטוֹ וְקִבֵּל וְהִלֵּךְ לִשְׁמוֹ, וְזָרַק שֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ. דְּהָוְיָא לַהּ שְׁתֵּי עֲבוֹדוֹת.
Rather, is this not what the mishna is teaching: A Paschal lamb that one slaughtered for a different purpose, or alternatively, he slaughtered it for its own purpose, but received the blood, and carried the blood, and sprinkled the blood for a different purpose, or alternatively, he slaughtered it, and received the blood, and carried the blood for its own purpose, but sprinkled the blood for a different purpose, in all these situations the offering is disqualified? If so, it is a case of different intentions in two rites, and the mishna can also be in accordance with the opinion of Rabbi Meir.
[11] Скорее, не этому ли учит Мишна: Корбан Песах, который зарезали не ради назначения; или, наоборот, зарезали ради назначения, но приняли кровь, и перенесли кровь, и окропили кровью не ради назначения; или, наоборот, зарезали, и приняли кровь, и перенесли кровь ради назначения, но окропили кровью не ради назначения; во всех этих ситуациях приношение непригодно? Если так, это случай разных намерений в двух службах, и Мишна также может соответствовать мнению Рабби Меира.
אֵימָא סֵיפָא: לִשְׁמוֹ וְשֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ, הֵיכִי דָּמֵי? אִי נֵימָא בִּשְׁתֵּי עֲבוֹדוֹת — הַיְינוּ רֵישָׁא! אֶלָּא לָאו, בַּעֲבוֹדָה אַחַת וְרַבִּי יוֹסֵי הִיא, דְּאָמַר: אַף בִּגְמַר דְּבָרָיו אָדָם נִתְפָּס.
The Gemara asks: If so, say the latter clause of the mishna: For its own purpose and for a different purpose. The Gemara clarifies: What are the circumstances? If we say that one had these two intentions during two different rites, that is precisely the meaning of the first clause and there is no need to repeat it. Rather, must we not say that in this part of the mishna, one had both intentions during one rite, and the mishna is according to the opinion of Rabbi Yosei, who said that a person is held accountable even for the conclusion of his statement?
[12] Гмара спрашивает: если так, скажи последнюю часть Мишны: «ради него самого и ради другого назначения». Гмара уточняет: каковы обстоятельства? Если мы скажем, что у него были эти два намерения в двух разных службах, это ровно смысл первой части, и нет нужды повторять. Следовательно, не должны ли мы сказать, что в этой части Мишны у него были оба намерения в одной службе, и Мишна — по мнению Рабби Йосе, который сказал, что человека привлекают к ответственности даже за окончание его высказывания?
לָא, לְעוֹלָם בִּשְׁתֵּי עֲבוֹדוֹת, וְרֵישָׁא — דְּקָאֵי בִּשְׁחִיטָה וְקָא מְחַשֵּׁב בִּשְׁחִיטָה, אִי נָמֵי, קָאֵי בִּזְרִיקָה וְקָא מְחַשֵּׁב בִּזְרִיקָא.
This proof is refuted: No, actually it is possible to explain that even the latter clause of the mishna is referring to a case in which one has conflicting intentions during two different rites, and the difference between the first clause and the latter clause of the mishna is as follows: The first clause is referring to a case in which one is standing at the time of the slaughter and thinking about slaughtering the animal as a different offering; alternatively, he is standing at the time of the sprinkling of the blood and thinking about sprinkling for a different purpose.
[13] Это доказательство опровергается: нет, на самом деле возможно объяснить, что и последняя часть Мишны относится к случаю, когда у него были противоречащие намерения в двух разных службах, а разница между первой частью и последней частью Мишны такова: первая часть относится к случаю, когда он стоит во время шхиты и думает о том, чтобы зарезать животное как другое приношение; или же он стоит во время окропления крови и думает об окроплении не ради назначения.
סֵיפָא — דְּקָאֵי בִּשְׁחִיטָה וְקָחָשֵׁיב בִּזְרִיקָה, דְּאָמַר: הֲרֵינִי שׁוֹחֵט אֶת הַפֶּסַח לִשְׁמוֹ לִזְרוֹק דָּמוֹ שֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ. וְקָא מַשְׁמַע לַן דִּמְחַשְּׁבִין מֵעֲבוֹדָה לַעֲבוֹדָה, וְהַיְינוּ בַּעְיָא דְּרַב פָּפָּא.
The latter clause of the mishna, on the other hand, is referring to a case in which one is standing at the time of the slaughter and thinking about sprinkling for a different purpose. For example, where he said: I am hereby slaughtering the Paschal lamb for its own purpose, but my intent is to sprinkle its blood for a different purpose. And the mishna teaches us a new halakha, that one can intend from one rite to another rite, meaning that one can disqualify an offering through an improper intention about an upcoming rite while performing an earlier rite. And this was the question raised by Rav Pappa on a different occasion. He asked if intent during one rite concerning the performance of a different rite can disqualify an offering.
[14] Последняя часть Мишны, с другой стороны, относится к случаю, когда он стоит во время шхиты и думает об окроплении не ради назначения. Например, когда он сказал: «Я тем самым режу Корбан Песах ради его назначения, но моё намерение — окропить его кровью не ради назначения». И Мишна учит нас новой Галахе: что можно направлять намерение от одной службы к другой службе, то есть можно сделать приношение непригодным посредством неправильного намерения относительно предстоящей службы, совершая более раннюю службу. И это был вопрос, который Рав Паппа поднял в другой раз. Он спросил, может ли намерение во время одной службы относительно совершения другой службы сделать приношение непригодным.
תָּא שְׁמַע: אוֹ שֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ וְלִשְׁמוֹ פָּסוּל. הֵיכִי דָּמֵי? אִי נֵימָא בִּשְׁתֵּי עֲבוֹדוֹת, הַשְׁתָּא לִשְׁמוֹ וְשֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ אָמְרַתְּ פָּסוּל, שֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ וְלִשְׁמוֹ מִיבַּעְיָא?!
Since our question has not been resolved, it is necessary to bring another proof: Come and hear that which is taught in the last clause of the mishna: Or for a different purpose and for its own purpose, the offering is disqualified. The Gemara analyzes this statement: What exactly are the circumstances? If we say that it speaks about two rites, there is a difficulty: Now that you have already said that if the priest first performed a rite while intending that the offering be for its own purpose, and then performed a rite with the intention that it be for a different purpose, the Paschal lamb is disqualified, is it necessary to say that it is disqualified when the priest first performed a rite while intending that the offering be for a different purpose, and then performed a rite with the intention that it be for its own purpose? It is obvious that the offering is disqualified immediately with the first expression of intent.
[15] Поскольку наш вопрос не был разрешён, необходимо привести другое доказательство: приди и услышь то, что учится в заключительной части Мишны: «или не ради назначения и ради его назначения» — приношение непригодно. Гмара анализирует это высказывание: каковы именно обстоятельства? Если мы скажем, что речь идёт о двух службах, то есть трудность: теперь, когда ты уже сказал, что если коэн сначала совершил службу с намерением, что приношение — ради его назначения, а затем совершил службу с намерением, что оно — ради другого назначения, Корбан Песах непригоден, нужно ли говорить, что он непригоден, когда коэн сначала совершил службу с намерением, что приношение — ради другого назначения, а затем совершил службу с намерением, что оно — ради его назначения? Очевидно, что приношение становится непригодным сразу же от первого выражения намерения.
אֶלָּא לָאו, בַּעֲבוֹדָה אַחַת. וּמִדְּסֵיפָא בַּעֲבוֹדָה אַחַת — רֵישָׁא נָמֵי בַּעֲבוֹדָה אַחַת!
Rather, isn’t the mishna addressing a case in which the priest has two intentions during one rite? And since the last clause of the mishna talks about one rite, the earlier clause of the mishna must also speak about one rite, and the mishna is according to Rabbi Yosei.
[1] Скорее, разве Мишна не разбирает случай, когда у коэна есть два намерения во время одного действия? И поскольку последняя часть Мишны говорит об одном действии, то и более ранняя часть Мишны должна говорить об одном действии, и Мишна — по мнению Рабби Йосея.
לָא, לְעוֹלָם בִּשְׁתֵּי עֲבוֹדוֹת, וּבְדִין הוּא דְּלָא אִיצְטְרִיךְ לֵיהּ, וְאַיְּידֵי דִּתְנָא לִשְׁמוֹ וְשֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ, תְּנָא נָמֵי שֶׁלֹּא לִשְׁמוֹ וְלִשְׁמוֹ.
The Gemara refutes this proof: No, actually it is possible to explain that the last clause speaks about two rites, and by right it was not necessary to include this case, as it could have been inferred from the previous case. It was included for stylistic considerations: Since the mishna taught the case in which the rites are performed for its own purpose and for a different purpose, it also taught the case in which the rites are performed for a different purpose and for its own purpose.
[2] Гмара опровергает это доказательство: Нет, на самом деле можно объяснить, что последняя часть говорит о двух действиях; и по сути не было необходимости включать этот случай, поскольку его можно было вывести из предыдущего случая. Он был включён из стилистических соображений: поскольку Мишна учила случай, когда действия совершаются ради него самого и ради другого назначения, она также учила случай, когда действия совершаются ради другого назначения и ради него самого.
תָּא שְׁמַע: שְׁחָטוֹ שֶׁלֹּא לְאוֹכְלָיו, וְשֶׁלֹּא לִמְנוּיָו, לַעֲרֵלִים וְלִטְמֵאִין — פָּסוּל. הָכָא פְּשִׁיטָא בַּעֲבוֹדָה אַחַת, וּמִדְּסֵיפָא בַּעֲבוֹדָה אַחַת — רֵישָׁא נָמֵי בָּעֲבוֹדָה אַחַת!
The Gemara again attempts to bring a proof: Come and hear that which is taught in a different mishna: If one slaughtered the Paschal lamb with the intent that it be for those who cannot eat it, i.e., for people who physically cannot consume it; or for those who were not registered for it, i.e., for people who did not register in advance for this particular offering; or for uncircumcised or ritually impure people, whom the Torah forbids from consuming the Paschal lamb, it is disqualified. Here, in the mishna cited, it is obvious that one had this intent during one rite, as the mishna explicitly states that he had this intent during the slaughtering. And since the latter clause, which is the next mishna, speaks about one rite, the first clause, which is the current mishna, must also speak about one rite, and it is not in accordance with the opinion of Rabbi Meir.
[3] Гмара снова пытается привести доказательство: Приди и услышь то, чему учат в другой Мишне: Если кто-то зарезал Корбан Песах с намерением, чтобы он был для тех, кто не может есть его, то есть для людей, которые физически не могут его потреблять; или для тех, кто не был записан на него, то есть для людей, которые заранее не записались на это конкретное приношение; или для необрезанных или ритуально нечистых, которым Тора запрещает есть Корбан Песах, — он негоден. Здесь, в приведённой Мишне, очевидно, что у него было это намерение во время одного действия, поскольку Мишна прямо говорит, что у него было это намерение во время шхиты. И поскольку последняя часть, то есть следующая Мишна, говорит об одном действии, то первая часть, то есть нынешняя Мишна, тоже должна говорить об одном действии, и она не соответствует мнению Рабби Меира.
מִידֵּי אִירְיָא?! הָא כִּדְאִיתָא וְהָא כִּדְאִיתָא: סֵיפָא — בַּעֲבוֹדָה אַחַת, רֵישָׁא — אִי בַּעֲבוֹדָה אַחַת, אִי בִּשְׁתֵּי עֲבוֹדוֹת.
The Gemara refutes this proof. Are the two cases comparable? Need they be exactly parallel? Perhaps this case is as it is, and that case is as it is. The latter clause, the next mishna, speaks about one rite, whereas the first clause, the current mishna, speaks either about one rite and is not according to Rabbi Meir or about two rites and is even according to Rabbi Meir.
[4] Гмара опровергает это доказательство. Сопоставимы ли эти два случая? Обязаны ли они быть точно параллельными? Возможно, этот случай таков, каков он есть, а тот случай — таков, каков он есть. Последняя часть, следующая Мишна, говорит об одном действии, тогда как первая часть, нынешняя Мишна, говорит либо об одном действии и не по Рабби Меиру, либо о двух действиях и тогда она даже по Рабби Меиру.
תָּא שְׁמַע: לְאוֹכְלָיו וְשֶׁלֹּא לְאוֹכְלָיו — כָּשֵׁר. הֵיכִי דָּמֵי? אִי נֵימָא בִּשְׁתֵּי עֲבוֹדוֹת, וְטַעְמָא דְּחַשֵּׁיב בִּזְרִיקָה, דְּאֵין מַחְשְׁבֶת אוֹכְלִין בִּזְרִיקָה —
The Gemara further proposes: Come and hear a solution based on what was taught later in that other mishna: If one slaughtered the Paschal lamb with the intent that it be for those who can eat it and for those who cannot eat it, it is valid. This ruling must be clarified: What exactly are the circumstances? If we say that one had two intentions during two different rites, e.g., he slaughtered it for those who can eat it and sprinkled the blood for those who cannot eat it, then the reason that the sacrifice is valid is that he had the disqualifying intention at the time of the sprinkling, which does not invalidate the offering because there is no intent concerning those who can eat it during the sprinkling. That is, intent to feed the Paschal lamb to those who are unable to eat it invalidates the offering only during the slaughter but not during the sprinkling.
[5] Гмара далее предлагает: Приди и услышь решение на основании того, чему учили дальше в той другой Мишне: Если кто-то зарезал Корбан Песах с намерением, чтобы он был для тех, кто может есть его, и для тех, кто не может есть его, — он кошерен. Этот закон нужно прояснить: каковы именно обстоятельства? Если мы скажем, что у него было два намерения во время двух разных действий, например, он зарезал его для тех, кто может есть его, а окропление кровью совершил для тех, кто не может есть его, — тогда причина, что жертва кошерна, в том, что у него было дисквалифицирующее намерение во время окропления, которое не делает приношение негодным, потому что при окроплении нет намерения относительно тех, кто может есть его. То есть намерение накормить Корбан Песах теми, кто не может есть его, делает приношение негодным только во время шхиты, но не во время окропления.
הָא בַּעֲבוֹדָה אַחַת, כְּגוֹן בִּשְׁחִיטָה דְּמַהְנְיָא בַּיהּ מַחְשְׁבֶת אוֹכְלִין — פָּסוּל, וְהָא קַיְימָא לַן מִקְצָת אוֹכְלִין לָא פָּסְלָא!
But if one had both intentions during one rite, such as the slaughter, during which intent with regard to those who will eat the offering is effective, the sacrifice is disqualified. However, this conclusion is difficult, for we maintain that if only some of those who are to eat the Paschal lamb are unable to do so, such as in this case, the offering is not disqualified.
[6] Но если оба намерения были во время одного действия, такого как шхита, во время которого намерение относительно тех, кто будет есть приношение, имеет силу, — жертва негодна. Однако этот вывод затруднителен, ведь мы утверждаем, что если лишь некоторые из тех, кто должен есть Корбан Песах, не способны это сделать, как в этом случае, приношение не становится негодным.