דף 25
Yoma 25a
Display Settings
Font Size
Text Width
Line Spacing
Columns
Bookmarks
No bookmarks yet. Click the bookmark button to save your position.
מַאי לָאו, בְּאוֹתָן שֶׁזָּכוּ לַפַּיִיס. אָמַר רַב הוּנָא בַּר יְהוּדָה אָמַר רַב שֵׁשֶׁת: לָא, בְּאוֹתָן שֶׁלֹּא זָכוּ לַפַּיִיס.
What, is this not talking about those priests who won the lottery, describing how their non-sacred garments were removed from them before they were dressed in the priestly garments? Rav Huna bar Yehuda said that Rav Sheshet said, rejecting that interpretation: No, it is possible to explain that all the priests at the lottery were wearing sacred garments and that, on the contrary, the mishna speaks about those priests who did not win the lottery. The text describes how the sacred garments they wore during the lottery were removed from them.
Не говорится ли здесь о тех коэнах, которые выиграли жеребьёвку, описывая, как с них снимали не священные одеяния, прежде чем облачить их в священнические одеяния? Рав Уна бар Йеуда сказал, что рав Шешет сказал, отвергая это толкование: нет, можно объяснить, что все коэны на жеребьёвке были в священных одеяниях и что, напротив, мишна говорит о тех коэнах, которые не выиграли жеребьёвку. Текст описывает, как с них снимали священные одеяния, которые они носили во время жеребьёвки.
הָכִי נָמֵי מִסְתַּבְּרָא. דְּאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ בְּאוֹתָן שֶׁזָּכוּ לַפַּיִיס, ״לֹא הָיוּ מַנִּיחִין עֲלֵיהֶן אֶלָּא מִכְנָסַיִם בִּלְבַד״? וְהָתַנְיָא: מִנַּיִין שֶׁלֹּא יְהֵא דָּבָר קוֹדֶם לַמִּכְנָסַיִם — תַּלְמוּד לוֹמַר: ״וּמִכְנְסֵי בַד יִהְיוּ עַל בְּשָׂרוֹ״!
The Gemara supports this latter interpretation: So too, it is reasonable to follow Rav Sheshet’s interpretation of the mishna. As, if it were to enter your mind to say that the mishna is dealing with those who won the lottery and describes how their non-sacred garments were removed and sacred garments put on, how would one understand the statement: They would leave only their trousers on them? One would have to explain that the priests subsequently donned the sacred clothes on top of the non-sacred trousers; then they would remove the non-sacred trousers and replace them with the sacred trousers. But wasn’t it taught in a baraita: From where is it derived that nothing should precede the trousers when the priest dresses? The verse states: “And he shall have linen trousers upon his flesh” (Leviticus 16:4)? However, according to the proposed interpretation of the mishna, the priests donned the other sacred garments and put on the trousers after them.
Гмара поддерживает это последнее толкование: так же разумно следовать толкованию рава Шешета. Ибо если бы пришло на ум сказать, что мишна говорит о тех, кто выиграл жеребьёвку, и описывает, как с них снимали не священные одеяния и надевали священные, как бы можно было понять утверждение: «оставляли на них лишь штаны»? Пришлось бы объяснять, что коэны затем надевали священные одеяния поверх не священных штанов, а потом снимали не священные штаны и заменяли их священными. Но разве не учили в барайте: откуда выводится, что ничто не должно предшествовать штанам, когда коэн одевается? Стих гласит: «И льняные штаны да будут на теле его» (Ваикра 16:4)? Однако согласно предложенному толкованию мишны, коэны надевали другие священные одеяния и надевали штаны после них.
וְאִידַּךְ? הָא לָא קַשְׁיָא, הָכִי קָתָנֵי: עַד שֶׁעוֹדָן עֲלֵיהֶן בִּגְדֵי חוֹל מַלְבִּישִׁין אוֹתָן מִכְנְסֵי קֹדֶשׁ, וְהָיוּ מַפְשִׁיטִין אוֹתָן בִּגְדֵי חוֹל וְלֹא הָיוּ מַנִּיחִין אֶלָּא מִכְנָסַיִם בִּלְבַד.
The Gemara asks: And how would the other one, Rav Naḥman, resolve this difficulty? He would respond that this is not difficult, as this is what the mishna is teaching: While the non-sacred garments are still on them they put the sacred trousers on them, and then they remove from them the non-sacred clothes, and they left them wearing only the sacred trousers. Therefore, it is possible to interpret the mishna either way.
Гмара спрашивает: а как бы другой, рав Нахман, разрешил эту трудность? Он бы ответил, что это не трудно, ибо вот чему учит мишна: пока не священные одеяния ещё на них, надевали на них священные штаны, а затем снимали с них не священные одежды и оставляли их лишь в священных штанах. Поэтому мишну можно толковать и так, и так.
אָמַר רַב שֵׁשֶׁת, מְנָא אָמֵינָא לַהּ, דְּתַנְיָא: לִשְׁכַּת הַגָּזִית כְּמִין בָּסִילְקֵי גְּדוֹלָה הָיְתָה, פַּיִיס בְּמִזְרָחָהּ, וְזָקֵן יוֹשֵׁב בְּמַעֲרָבָהּ. וְהַכֹּהֲנִים מוּקָּפִין וְעוֹמְדִין כְּמִין (בְּ)כּוּלְיָאר, וְהַמְמוּנֶּה בָּא וְנוֹטֵל מִצְנֶפֶת מֵרֹאשׁוֹ שֶׁל אֶחָד מֵהֶן, וְיוֹדְעִין שֶׁמִּמֶּנּוּ פַּיִיס מַתְחִיל. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ בְּבִגְדֵי חוֹל — מִצְנֶפֶת בְּבִגְדֵי חוֹל מִי אִיכָּא.
Rav Sheshet said: From where do I say that the priests wore sacred garments when the lottery was held? As it was taught in a baraita: The Chamber of Hewn Stone was built in the style of a large basilica [basileki]; the lottery is held in the east of the chamber, and an Elder of the court sits in its west to provide instruction and adjudicate any doubtful cases. And the priests stand in a circle in the shape of a bracelet [bekholyar], and the appointed priest comes and removes the mitre from the head of one of them, and everyone thereby knew that the count began from him. And if it were to enter your mind to say that the priests wore non-sacred garments during the lottery, is there such a thing as a mitre among one’s non-sacred garments? This shows that the priests were wearing their sacred garments when the lottery took place.
Рав Шешет сказал: откуда я вывожу, что коэны были в священных одеяниях, когда проводилась жеребьёвка? Как учили в барайте: Палата тёсаного камня была построена в стиле большой базилики [басилеки]; жеребьёвка проводилась в восточной части палаты, а старейшина суда сидел в её западной части, чтобы давать указания и разрешать сомнительные случаи. И коэны стояли в кругу в форме браслета [бехольяр], и назначенный коэн подходил и снимал митру с головы одного из них, и все тем самым узнавали, что счёт начинался с него. И если бы пришло на ум сказать, что коэны были в не священных одеяниях во время жеребьёвки, разве бывает такая вещь, как митра, среди не священных одеяний? Это показывает, что коэны были в священных одеяниях, когда проводилась жеребьёвка.
אִין — כִּדְתָנֵי רַב יְהוּדָה וְאִיתֵּימָא רַב שְׁמוּאֵל בַּר יְהוּדָה: כֹּהֵן שֶׁעָשְׂתָה לוֹ אִמּוֹ כְּתוֹנֶת, עוֹבֵד בָּהּ עֲבוֹדַת יָחִיד.
The Gemara rejects this reasoning: Yes, indeed, there is such a thing as a mitre that one wears as non-sacred apparel, as Rav Yehuda, and some say it was Rav Shmuel bar Yehuda, taught: A priest whose mother made a tunic for him, to show her love for her son and her love for mitzvot, may perform an individual service with it on, but not communal services. Therefore, it is possible that the priests had non-sacred mitres in the style of the sacred mitres, just as they sometimes had non-sacred tunics.
Гмара отвергает это рассуждение: да, действительно, бывает такая вещь, как митра, которую носят как не священное облачение, ибо рав Йеуда, а некоторые говорят, что это был рав Шмуэль бар Йеуда, учил: коэн, мать которого сшила ему тунику, чтобы показать свою любовь к сыну и любовь к мицвот, может совершать в ней индивидуальное служение, но не общинные служения. Поэтому возможно, что у коэнов были не священные митры в стиле священных митр, так же как у них иногда были не священные туники.
אָמַר אַבָּיֵי: שְׁמַע מִינַּהּ לִשְׁכַּת הַגָּזִית חֶצְיָהּ בַּקֹּדֶשׁ וְחֶצְיָהּ בַּחוֹל, וּשְׁמַע מִינַּהּ שְׁנֵי פְתָחִים הָיוּ לָהּ, אֶחָד פָּתוּחַ בַּקֹּדֶשׁ, וְאֶחָד פָּתוּחַ בַּחוֹל. דְּאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ כּוּלָּהּ בַּקֹּדֶשׁ — זָקֵן יוֹשֵׁב בְּמַעֲרָבָהּ? וְהָאָמַר מָר: אֵין יְשִׁיבָה בַּעֲזָרָה אֶלָּא לְמַלְכֵי בֵית דָּוִד בִּלְבַד.
Apropos the baraita that was just cited, Abaye said: Conclude from this baraita that the Chamber of Hewn Stone was built half in the sacred area, within the consecrated Temple grounds, and half in the non-sacred part of the Temple grounds. And conclude from it as well that the chamber had two doorways, one that opened to the sacred area of the Temple and one that opened to the non-sacred area. Abaye explains these inferences: As, were it to enter your mind that the Chamber of Hewn Stone stood entirely in the sacred area, how could one say that an Elder sat in its west? Didn’t the Master say: There is no sitting allowed in the Temple courtyard except for kings of the house of David alone? The Elder must therefore have been sitting in an area external to the Temple courtyard area.
В связи с только что процитированной барайтой Абайе сказал: заключи из этой барайты, что Палата тёсаного камня была построена наполовину в священной области, внутри освящённой территории Храма, и наполовину в не священной части храмовой территории. И заключи из неё также, что палата имела два входа: один открывался в священную область Храма, а другой — в не священную область. Абайе поясняет эти выводы: ибо если бы пришло на ум, что Палата тёсаного камня стояла целиком в священной области, как можно было бы сказать, что старейшина сидел в её западной части? Разве Учитель не сказал: сидение не дозволено во дворе Храма, кроме как царям из дома Давида? Следовательно, старейшина должен был сидеть в области, находящейся за пределами храмового двора.
וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ כּוּלָּהּ בַּחוֹל — פַּיִיס בְּמִזְרָחָהּ? וְהָא בָּעֵינַן ״בְּבֵית אֱלֹהִים נְהַלֵּךְ בְּרָגֶשׁ״, וְלֵיכָּא. אֶלָּא שְׁמַע מִינַּהּ: חֶצְיָהּ בַּקֹּדֶשׁ וְחֶצְיָהּ בַּחוֹל.
And if it were to enter your mind to say the opposite, that the chamber stood entirely in the non-sacred area, how could the lottery be held in the east? Aren’t we required to fulfill the verse: “In the House of God we walked with the throng” (Psalms 55:15), from where it was derived earlier that it is desirable that the lotteries cause a commotion in the House of God, i.e., in the sacred area of the Temple? If the lottery were held in a non-sacred area, there would not be a fulfillment of this verse. Rather, one must conclude from this baraita that the chamber was situated half in the sacred area of the Temple and half in the non-sacred area.
А если бы пришло на ум сказать противоположное — что палата стояла целиком в не священной области, — как можно было бы проводить жеребьёвку на востоке? Разве не требуется от нас исполнить стих: «В Дом Божий ходили в многолюдстве» (Теилим 55:15), откуда ранее было выведено, что желательно, чтобы жеребьёвки вызывали оживление в Доме Божием, то есть в священной области Храма? Если бы жеребьёвка проводилась в не священной области, стих не был бы исполнен. Следовательно, необходимо заключить из этой барайты, что палата располагалась наполовину в священной области Храма и наполовину в не священной области.
וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ פֶּתַח אֶחָד יֵשׁ לָהּ וּפָתוּחַ לַקּוֹדֶשׁ — זָקֵן יוֹשֵׁב בְּמַעֲרָבָהּ? וְהָתְנַן: הַלְּשָׁכוֹת הַבְּנוּיוֹת בַּחוֹל וּפְתוּחוֹת לַקֹּדֶשׁ — תּוֹכָן קוֹדֶשׁ. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ פָּתוּחַ לַחוֹל — פַּיִיס בְּמִזְרָחָהּ? וְהָתְנַן: בְּנוּיוֹת בַּקֹּדֶשׁ וּפְתוּחוֹת לַחוֹל — תּוֹכָן חוֹל. אֶלָּא לָאו שְׁמַע מִינַּהּ: שְׁנֵי פְתָחִים הָיוּ לָהּ, אֶחָד פָּתוּחַ בַּקֹּדֶשׁ וְאֶחָד פָּתוּחַ לַחוֹל.
Abaye continues: And were it to enter your mind that the chamber had just one doorway, which opened to the sacred area, how could the Elder sit in its west? Didn’t we learn in a mishna: Chambers that are built in the non-sacred area of the Temple Mount, but that open up into the sacred area, their interior is considered entirely sacred, despite the fact that they also occupy land outside the sacred area? And if, on the other hand, it were to enter your mind that the chamber had just one doorway, which opened to the non-sacred area, how could the lottery be held in its east? Didn’t we learn in a mishna: With regard to chambers that are built in the sacred area but which open up into the non-sacred area, the space within them is considered entirely non-sacred, despite the chambers’ location on sacred territory. Rather, isn’t it correct to conclude from this that the Chamber of Hewn Stone had two doorways, one that opened up into the sacred area and one that opened into the non-sacred area?
Абайе продолжает: а если бы пришло на ум, что палата имела лишь один вход, открывавшийся в священную область, как мог бы старейшина сидеть в её западной части? Разве мы не учили в мишне: палаты, построенные в не священной области Храмовой горы, но открывающиеся в священную область, — их внутреннее пространство считается целиком священным, несмотря на то что они также занимают землю за пределами священной области? А если, с другой стороны, пришло бы на ум, что палата имела лишь один вход, открывавшийся в не священную область, как могла бы жеребьёвка проводиться в её восточной части? Разве мы не учили в мишне: палаты, построенные в священной области, но открывающиеся в не священную область, — пространство внутри них считается целиком не священным, несмотря на расположение палат на священной территории. Следовательно, не правильно ли заключить из этого, что Палата тёсаного камня имела два входа: один открывался в священную область, а другой — в не священную область?
מַתְנִי׳ הַפַּיִיס הַשֵּׁנִי: מִי שׁוֹחֵט, מִי זוֹרֵק, מִי מְדַשֵּׁן מִזְבֵּחַ הַפְּנִימִי, וּמִי מְדַשֵּׁן אֶת הַמְּנוֹרָה, וּמִי מַעֲלֶה אֵבָרִים לַכֶּבֶשׁ.
MISHNA: The second lottery conducted daily among the priests determines the following: Who slaughters the daily morning offering, who sprinkles its blood, who removes the ashes from the inner altar, and who removes the ashes and burnt wicks from the candelabrum, and who takes the limbs of the daily offering up to the ramp to be burned later.
МИШНА: Вторая жеребьёвка, проводимая ежедневно среди коэнов, определяет следующее: кто совершает шхиту ежедневного утреннего жертвоприношения, кто окропляет его кровью, кто удаляет пепел с внутреннего жертвенника и кто удаляет пепел и обгоревшие фитили из меноры, и кто поднимает части ежедневного жертвоприношения на пандус, чтобы они были сожжены позднее.
הָרֹאשׁ וְהָרֶגֶל, וּשְׁתֵּי הַיָּדַיִם, הָעוֹקֶץ וְהָרֶגֶל, וְהֶחָזֶה וְהַגֵּרָה, וּשְׁתֵּי הַדְּפָנוֹת, וְהַקְּרָבַיִם. וְהַסֹּלֶת, וְהַחֲבִיתִּין, וְהַיַּיִן. שְׁלֹשָׁה עָשָׂר כֹּהֲנִים זָכוּ בּוֹ.
This is how the limbs were divided before taking them up to the altar: The head and the right leg were carried by one priest, and the two forelegs were carried by a second priest. The tail, including the lower vertebrae of the spinal column and the fat tail, and the left leg were carried by a third priest. And the breast and the throat and some of the inner organs attached to it were carried by a fourth priest. And the two flanks were taken by a fifth priest, and the intestines by a sixth priest. And the fine flour of the meal-offering accompanying the daily offering was carried by a seventh priest. And the High Priest’s daily griddle-cake offering was carried by an eighth priest, and the wine for libation was carried by a ninth priest. Altogether thirteen priests prevailed in this lottery: Nine priests who carried the daily offering and its accompanying elements, and four who performed the slaughter, sprinkling, and removal of ashes from the inner altar and the candelabrum.
Вот как части распределялись перед поднесением их к жертвеннику: голову и правую ногу нёс один коэн, а две передние ноги нёс второй коэн. Хвост, включая нижние позвонки позвоночника и курдюк, и левую ногу нёс третий коэн. А грудину, горло и некоторые внутренние органы, прикреплённые к нему, нёс четвёртый коэн. А два бока нёс пятый коэн, а внутренности — шестой коэн. А тонкую муку мучного приношения, сопровождающего ежедневное жертвоприношение, нёс седьмой коэн. А ежедневное приношение Коэна Гадоля на сковороде нёс восьмой коэн, а вино для возлияния нёс девятый коэн. Всего тринадцать коэнов были определены в этой жеребьёвке: девять коэнов, несших ежедневное жертвоприношение и сопутствующие ему элементы, и четверо, совершавших шхиту, окропление и удаление пепла с внутреннего жертвенника и из меноры.
אָמַר בֶּן עַזַּאי לִפְנֵי רַבִּי עֲקִיבָא מִשּׁוּם רַבִּי יְהוֹשֻׁעַ: דֶּרֶךְ הִלּוּכוֹ הָיָה קָרֵב.
Ben Azzai said before Rabbi Akiva in the name of Rabbi Yehoshua: That was not the sequence of taking the limbs up to the ramp; rather, the order in which it was sacrificed was according to the way it walks when alive, as will be explained in the Gemara.
Бен Аззай сказал перед рабби Акивой от имени рабби Йеошуа: последовательность поднесения частей к пандусу была не такой; скорее, порядок, в котором жертвоприношение совершалось, соответствовал тому, как животное ходит при жизни, как будет разъяснено в Гмаре.
גְּמָ׳ אִיבַּעְיָא לְהוּ: כְּשֶׁהֵן מְפַיְּיסִין — לַעֲבוֹדָה אַחַת מְפַיְּיסִין, אוֹ דִילְמָא — לְכׇל עֲבוֹדָה וַעֲבוֹדָה הֵן מְפַיְּיסִין? תָּא שְׁמַע: אַרְבַּע פְּיָיסוֹת הָיוּ שָׁם. וְאִי סָלְקָא דַעְתָּךְ לְכׇל עֲבוֹדָה הֵן מְפַיְּיסִין — טוּבָא הֲווֹ! אָמַר רַב נַחְמָן בַּר יִצְחָק, הָכִי קָאָמַר: אַרְבַּע פְּעָמִים נִכְנָסִין לְהָפִיס, וּלְכׇל חֲדָא וַחֲדָא הָיוּ בַּהּ טוּבָא פְּיָיסוֹת.
GEMARA: A dilemma was raised before the Sages: When the priests performed the lottery, did they perform a lottery for just one service, such as the slaughtering, and the other twelve tasks were divided among the priests adjacent to the chosen one; or perhaps they performed a separate lottery for each and every service of the thirteen acts listed? The Gemara answers: Come and hear a proof from that which was taught in the mishna: There were four lotteries there. And if it were to enter your mind that they performed a lottery for each and every service separately, there would be many more than four lotteries. Rav Naḥman bar Yitzḥak said: That is not a conclusive proof, because one could argue that this is what the mishna is saying: The priests gathered four times for a lottery, but each gathering involved many lotteries for many individual services.
ГМАРА: Дилемма была поставлена перед мудрецами: когда коэны проводили жеребьёвку, проводили ли они жеребьёвку лишь для одного служения, например шхиты, а остальные двенадцать обязанностей распределялись между коэнами, стоящими рядом с выбранным; или, возможно, проводили отдельную жеребьёвку для каждого из тринадцати перечисленных действий? Гмара отвечает: приди и выслушай доказательство из того, чему учит мишна: там было четыре жеребьёвки. И если бы пришло на ум, что проводили жеребьёвку для каждого служения по отдельности, жеребьёвок было бы намного больше четырёх. Рав Нахман бар Ицхак сказал: это не окончательное доказательство, ибо можно утверждать, что вот что говорит мишна: коэны собирались четыре раза для жеребьёвки, но каждое собрание включало множество жеребьёвок для множества отдельных служений.