Tiferet Yisrael

После того как тебе было разъяснено, что "Тора Господа совершенна" (Теилим 19:8) во всём и нет в ней недостатка, — в Гемаре, в первой главе трактата Кидушин (30а), сказано: поэтому первые мудрецы назывались "софрим" ("счётчики"), ибо они подсчитывали все буквы Торы. Они говорили, что вав в слове "гахон" (Ваикра 11:42) — середина букв свитка Торы. "Дараш дараш" (Ваикра 10:16) — середина слов. "Веитгалах" (Ваикра 13:33) — середина стихов. Спросил рав Йосеф: вав в слове "гахон" — с этой стороны или с той стороны? Ответили ему: принесём свиток Торы и подсчитаем. Разве не сказал Рабба бар бар Хана: они не сдвинулись оттуда, пока не принесли свиток Торы и не подсчитали? Ответил ему: они были сведущи в написании с недостатком и с избытком букв, а мы не сведущи. Спросил рав Йосеф: "Веитгалах" — с этой стороны или с той стороны? Сказал ему Абайе: стихи-то, давайте принесём и подсчитаем. В стихах мы тоже не сведущи. Ибо когда пришёл рав Аха бар Ада, он сказал: на западе [в Земле Израиля] разделяют этот стих на три стиха (Шмот 19:9): "И сказал Господь Моше: вот Я приду к тебе в густом облаке". Конец цитаты.

А из того, что не спрашивается о словах, с какой стороны "дараш" — с этой или с той, как спрашивается о буквах, следует, что в словах они были сведущи, и спрашивающий знал, что первое "дараш" — с одной стороны, а второе "дараш" — с другой. И нельзя сказать наоборот — что он подсчитал слова и узнал, что оба "дараш дараш" относятся к одной половине или оба к другой, ибо тогда можно было бы решить, что и вав в "гахон" подобен "дарашу". И нельзя сказать, что в случае "дараш дараш" берётся первая половина, а в случае вав — вторая, или наоборот, ибо это невозможно. Значит, несомненно, первое "дараш" — из первой половины, второе "дараш" — из второй половины. И так есть в Масоре: первое "дараш" — с одной стороны, второе "дараш" — с другой. Следовательно, мы сведущи в словах, ибо иначе откуда бы он знал, что первое "дараш" с одной стороны, а второе — с другой? Нельзя сказать, что мы вовсе не сведущи в словах, а то, что не спрашивается о словах, — потому что названы два слова "дараш дараш", откуда следует, что одно "дараш" с одной стороны, а второе — с другой. Но это не так, ибо тогда что за вопрос — с какой стороны вав в "гахон"? Ведь по необходимости вав в "гахон" не с одной и не с другой стороны, а посередине, иначе следовало бы назвать две буквы, как назвал "дараш дараш". Однако это не доказательство, ибо, возможно, поэтому не сказано просто "дараш — середина слов", чтобы мы не знали — первое или второе, и потому сказано "дараш дараш", имея в виду не первое, а второе. И теперь, из того что не спрашивается также о "дараше", следует, что мы сведущи в словах. Поэтому говорят: если в свитке Торы при чтении обнаружилась недостающая буква, не нужно выносить другой свиток, ибо мы и без того не сведущи в буквах. Но если обнаружилось недостающее слово — нужно вынести другой свиток, ибо в словах мы сведущи.

Но это не доказательство, ибо можно сказать, что он потому не спрашивал о "дараш дараш", что полагал: раз мы не сведущи в написании букв с недостатком и избытком, то и в словах мы не сведущи. Поэтому он не спрашивал о "дараш дараш Моше". А спрашивал он о стихах, ибо полагал, что в стихах мы, безусловно, сведущи. И ему ответили, что даже в стихах мы не сведущи.

Тем не менее, трудность остаётся: раз мы не сведущи в написании с недостатком и избытком букв, то как мы исполняем обязанность чтения свитка Торы, ведь мы не сведущи в этих написаниях? Можно ответить: то, что сказано, что мы не сведущи в написании с недостатком и избытком, — это касается только того, чтобы полагаться на это для решения вопроса путём подсчёта букв. Однако мы не вправе признать свиток Торы негодным на основании сомнения, сказав, что мы не сведущи в этих написаниях. По этому рассуждению, если в свитке Торы достоверно обнаружена недостающая буква или слово — читать по нему запрещено, ибо он достоверно неполон. И тем более если обнаружено недостающее слово — нельзя читать по нему, ибо даже при недостатке одной буквы он непригоден. И так написал Тур в Йоре Деа, параграф 279 (в начале): свиток Торы, который не выверен, запрещено хранить более тридцати дней — нужно либо исправить, либо спрятать. Даже если читали по нему постфактум — обязанность не исполнена, раз в нём недостаёт или есть лишняя буква, и нужно возвращаться к началу раздела. Значит, всегда затруднительно возвращаться к началу раздела, если в свитке Торы обнаружена ошибка.

Однако трудность возникает из обсуждения в главе "Ханизакин" (Гитин 60а): жители Галилеи послали к рабби Хельбо вопрос — можно ли читать по отдельным книгам [Пятикнижия] в синагоге публично? У него не было ответа. Он пришёл и спросил в доме учения, и решили на основании слов рабби Шмуэля бар Нахмани от имени рабби Йоханана: свиток Торы, в котором недостаёт одного пергаментного листа, — по нему не читают. Но это не одно и то же: там [в свитке] не хватает содержания, а здесь [в отдельных книгах] содержание не неполно. Конец цитаты. Из того, что сказано: если недостаёт одного листа — не читают, следует, что если недостаёт одного слова — читают. Но некоторые отвергают это доказательство, утверждая, что там речь идёт о случае, когда лист лежит рядом со свитком Торы, и даже тогда по нему не читают. Потому и сказано: "недостаёт одного листа". Однако это неверно, ибо откуда известно, что слова рабби Йоханана говорят о случае, когда лист лежит рядом со свитком Торы?

А в главе "Акорэ" (Мегила 18б) написал Ран от имени Рамбана, благословенна его память, что по умолчанию [свиток] непригоден, даже если недостаёт одной буквы. Ведь сказано в главе "Акомец" (Менахот 29а): сказал рав Йеуда — это необходимо лишь для кончика буквы йуд. Значит, в отношении тфилин и мезузот — непригодны даже из-за кончика буквы йуд. И учили в мишне (Мегила 8б): между священными книгами и тфилин и мезузами нет разницы... кроме того, что книги пишутся на любом языке, — но в отношении недостачи они равны. И нет затруднения в том, что сказано в главе "Анизакин" (Гитин 60а): свиток Торы, в котором недостаёт одного пергаментного листа — по нему не читают, откуда следует, что при недостатке одного стиха — читают. Ибо можно сказать, что речь идёт о случае, когда недостаёт последнего листа. Но если переписчик пропустил в середине даже одну букву — [свиток] непригоден. И написал Ран там, что нет доказательства из того, что в отношении ошибок они равны, ибо, безусловно, в отношении заповеди написания Торы — что заповедь на каждого написать свиток Торы — для этого даже одна буква препятствует. Но в отношении чтения для исполнения установления пророков и Эзры (Бава Кама 82а) нельзя учить свиток Торы из тфилин. Ведь и сам учитель [Рамбан] согласен, что если недостаёт менее целого листа в конце — пригоден, ибо сказано лишь: "свиток Торы, в котором недостаёт целого листа". И даже по объяснению учителя, благословенна его память, что речь идёт о недостающем листе в конце, — тем не менее подразумевается, что при недостатке менее целого листа — обязанность исполнена. А в тфилин даже одна буква делает непригодным. Значит, по необходимости чтение отличается — поскольку это лишь установление пророков, [недостаток] не делает непригодным. Таковы слова Рана, благословенна его память.

А я удивляюсь словам Рамбана, благословенна его память, ведь напрашивается обратное: если в конце свиток пригоден при недостатке слова или стиха, тем более в середине, ведь в конце он выглядит как неполный свиток. И так написал Рашба, благословенна его память (Мегила 18б), как привёл Ран от его имени, относительно того, что сказано (там же): если в свитке Мегилы пропущены стихи и читающий произнёс их наизусть, подобно переводчику, — обязанность исполнена. И возразил Рашба, благословенна его память: ведь даже по мнению того, кто считает, что обязанность исполняется чтением от слов "иш Йеуди" (Эстер 2:5), необходимо, чтобы вся Мегила была написана перед ним (Мегила 18б). Из чего следует, что если недостаёт от начала до "иш Йеуди" — обязанность не исполнена. И ответил: если недостаёт части в начале или в конце — непригодна, ибо выглядит как неполный свиток. Но если она полна в начале и в конце, а в середине неполна — пригодна. А по словам Рамбана, благословенна его память, предпочтительнее недостаток в конце, а это разум не приемлет.

И ещё Рамбан, благословенна его память, привёл доказательство: раз сказано о Мегиле (Мегила 18б), что если переписчик пропустил стихи и читающий произнёс их наизусть, подобно переводчику, — обязанность исполнена, — значит, в свитке Торы, само собой разумеется, обязанность не исполнена. Но и это не доказательство, ибо, напротив, — даже в Мегиле, хотя при её чтении произносят благословение "освятивший нас заповедями Своими", и это не относится к чтению свитка Торы, — даже так обязанность исполнена. Тем более при чтении Торы обязанность исполнена, ведь это лишь установление пророков (Бава Кама 82а). А то, что он привёл доказательство, что это из облегчений Мегилы — ведь здесь признаётся пригодным, когда переписчик пропустил буквы вплоть до большинства, и даже без исправления; тогда как для свитка Торы сказано (Менахот 29б): если в свитке Торы четыре ошибки на каждой странице — прячут; а для Мегилы такого не говорится, — тем не менее мы находим, что недостаток также пригоден в свитке Торы, потому и не упомянуто это различие. Тем не менее можно примирить, что речь идёт лишь о вещах после того, как он уже является свитком и уже является Мегилой. Ибо свиток Торы называется таковым лишь когда он полон. А Мегила называется таковой, даже если она неполна. И когда сказано: "нет разницы между священными книгами и Мегилой" — как будто сказано: нет разницы между священными книгами, которые называются "свитком Торы" лишь когда они полны, и Мегилой, которая называется "Мегилой", когда большая её часть написана, — кроме того, что книги и т.д.

И я ещё удивляюсь Рамбану, благословенна его память, который привёл доказательство из того, что кончик буквы йуд препятствует в тфилин и мезузах (Менахот 29а), и нет различия между свитком Торы и мезузами и тфилин (Мегила 8б), — следовательно, и в свитке Торы это препятствует. И отсюда он вывел, что даже одна буква препятствует. Но даже если мы скажем, что кончик йуд препятствует, — это в отношении святости свитка Торы: кончик йуд препятствует, и на нём нет святости свитка Торы. Однако в отношении публичного чтения — ведь мы видим, что если бы не соображение почёта общины, было бы разрешено читать публично по отдельным книгам Пятикнижия, и лишь ради почёта общины запрещено (Гитин 60а), хотя у отдельной книги нет святости свитка Торы. Итак, откуда нам сказать, что нельзя читать по свитку, в котором недостаёт слова или стиха вплоть до одного листа, если на нём есть имя свитка Торы — даже если мы скажем, что при отсутствии кончика йуд на нём нет святости свитка Торы? Но можно сказать, что даже святость свитка Торы на нём есть, раз он называется "свитком Торы". И не говорится, что кончик йуд препятствует в свитке Торы, как в тфилин, — как написал Ран, благословенна его память: в отношении заповеди написать свиток Торы для себя — для этого препятствует даже кончик йуд, ибо заповедь не исполнена. Но чтобы на нём не было святости свитка Торы — безусловно, святость свитка Торы на нём есть, даже если недостаёт слов или стихов, ведь имя "свиток Торы" на нём. Более того, даже если мы скажем, что и для этого обязанность исполнена, — ведь иначе в наше время не было бы заповеди написания свитка Торы, раз сказано (Кидушин 30а), что мы не сведущи в написании с недостатком и избытком букв. И хотя выше мы сказали, что можно отклонить это, мол, мы опасаемся, что не сведущи, — тем не менее, раз сказано без оговорок (там же): "мы не сведущи в написании с недостатком и избытком", мы не считаем наш свиток Торы написанным верно в этом отношении. Правомерно сказать, что вот что имеется в виду (Мегила 8б): "нет разницы между священными книгами и тфилин и мезузами, кроме того, что книги пишутся на любом языке" — а подразумевается, что во всём остальном, даже в отношении кончика йуд, он препятствует. Но это в отношении правила "не поселяй в шатре твоём неправду" (Иов 11:14), и обязан исправить, если недостаёт кончика йуд. Однако свиток не становится непригодным из-за кончика йуд настолько, чтобы нельзя было по нему читать. Далее: ведь сказано (Менахот 29б) — три ошибки на каждой странице — исправляют, четыре — прячут. И для этого кончик йуд тоже считается ошибкой: если с кончиком йуд их четыре — нужна генiza. Но в отношении недостатка одной буквы — раз он называется "свитком Торы", правомерно [сказать], что даже при недостатке одной буквы это не делает непригодным. И не нужно было упоминать это различие, раз на нём есть имя "свиток Торы" — не нужно уточнять. Далее мы разъясним, что и в тфилин так, как мы объясним.

И удивительны слова Рамбана, благословенна его память, ведь Рамбам, благословенна его память, разрешает Мегилу без выделки пергамента для святости. И написал Ран, благословенна его память, что Рамбан, благословенна его память, возразил ему на основании Иерусалимского Талмуда, где сказано: нет разницы между священными книгами и Мегилой, кроме того, что книги пишутся на любом языке, а Мегила должна быть написана ассирийским шрифтом, — а во всём остальном они равны. Тогда пусть возникнет трудность для него самого: ведь в Мегиле разрешается, если переписчик пропустил буквы (Мегила 18б), а в свитке Торы — непригоден. Значит, по необходимости и в свитке Торы разрешено читать, когда пропущены буквы или слова. И хотя свиток Торы строже — ведь при четырёх ошибках на странице прячут, а в Мегиле такого не говорится, — тем не менее мы находим, что недостаток тоже пригоден в свитке Торы, потому и не упомянуто это различие. Тем не менее можно примирить: речь идёт лишь о вещах после того, как он уже является свитком и уже является Мегилой. Ибо свиток Торы называется таковым лишь когда он полон, а Мегила называется таковой, даже если она неполна. И когда сказано: "нет разницы между священными книгами и Мегилой" — как будто сказано: нет разницы между священными книгами, которые называются "свитком Торы" лишь когда полны, и Мегилой, которая называется "Мегилой", когда большая её часть написана, — кроме того, что книги и т.д.

Поэтому в комментарии "Нимукей Йосеф" в главе "Анизакин" написано: учитель наш постановил как закон, но не для практики, что если в свитке Торы есть ошибка в одной из пяти книг, разрешено читать по остальным книгам. Ведь книги [Пятикнижия] не препятствуют друг другу, кроме как ради почёта общины, а раз свиток Торы цел — правомерно. Конец цитаты. И эти слова тоже непонятны, ибо как ни посмотри: если он толкует сказанное (Гитин 60а) "свиток Торы, в котором недостаёт одного листа — по нему не читают" именно об одном листе, но при недостатке одного слова читают, — тогда даже в той же самой книге [Пятикнижия] пусть читают. А если нет различия между словом и листом — тогда и по остальным книгам нельзя читать, ведь он непригоден для своего назначения. Знай: ведь когда в Гемаре (Гитин 60а) спрашивается, можно ли читать по отдельным книгам Пятикнижия публично, и пытаются решить из слов рабби Йоханана "свиток Торы, в котором недостаёт одного листа — по нему не читают", — по необходимости следует сказать, что он толкует "не читают" по всему свитку Торы, даже по остальным книгам. Ибо если бы он толковал это о книге, в которой недостаёт листа, — тогда ничего нельзя было бы решить, ведь книга-то не неполна. Значит, он полагал: "не читают" — по всем книгам. И ему ответили, что не читают по всем книгам, хотя книга полна, потому что свиток непригоден для своего назначения. И это когда мы придерживаемся мнения, что можно читать по отдельным книгам. А в заключении, когда мы придерживаемся мнения, что нельзя читать по отдельным книгам, — как мы скажем, что разрешено читать публично по свитку Торы, в котором есть недостаток? Это невозможно. Поэтому если мы считаем недостаток слова или буквы недостатком, — безусловно, даже по целому свитку запрещено читать. Однако, безусловно, недостаток буквы или слова не считается недостатком.

А в Тосафот в первой главе Мегилы (9а, комментарий "бишлама") следует, что для Тосафот очевидно — разрешено читать по нему. Ибо сказано на мишну (Мегила 8б): "нет разницы между священными книгами и т.д." — "понятно в Торе — есть (Берешит 31:47) 'йегар саадута'". И написали Тосафот: трудность — почему из-за этих [арамейских слов] непригодно, ведь если бы все эти три слова отсутствовали, это не делало бы непригодным, как сказано в Гитин (60а): "свиток Торы, в котором недостаёт одного листа — по нему не читают" — подразумевается, что именно лист, но стих — нет. И Тосафот там ответили и т.д. Из чего следует, что Тора не становится непригодной из-за одного стиха.

И более того написал Тур в Йоре Деа, параграф 271: респонс относительно выделки пергамента для святости. Мудрецы двух академий говорят, что всё, что не для святости — непригодно, и запрещено читать по нему публично. А глава, рав Моше Гаон, сказал: заповедь наилучшим образом — выделывать для святости, но из статуса свитка, по которому читают публично, он не выходит. Вот ты видишь, что даже когда пергамент не выделан для святости — а ведь тогда, безусловно, исправление не поможет, и нужна генiza, — даже так рав Моше Гаон разрешает читать. И даже мудрецы двух академий спорят лишь относительно выделки не для святости, ибо они полагают, что это как если бы на нём не было имени свитка Торы. Ведь если недостаёт одного листа — не читают, тем более здесь, где непригодность распространяется на всё.

Но в данном случае, когда непригодность лишь в части, — по всей видимости, следует облегчить и разрешено читать по нему. А если возразят, что вещи, записанные в Писании, нельзя произносить наизусть (Гитин 60б), — это не затруднение. Ведь сказано в трактате Йома (68б) о первосвященнике, что десятое [число] из книги Чисел он читает наизусть. И спрашивается (Йома 70а): пусть принесут другой свиток Торы! И отвечается: из-за ущерба чести первого. И здесь тоже — из-за ущерба чести первого, ибо по нашему рассуждению свиток Торы не является непригодным, поэтому разрешено читать наизусть. Безусловно, изначально запрещено выносить свиток Торы, в котором есть недостаток, чтобы читать тот раздел, ведь вещи, записанные в Писании, нельзя произносить наизусть. Но если недостаток не в том разделе, который читают, — даже изначально разрешено выносить его и читать по нему. Однако, безусловно, запрещено хранить невыверенный свиток Торы (Ктубот 19б).

И ещё доказательство этому — в первой главе Эрувин (13а): сказал рав Йеуда от имени Шмуэля, со слов рабби Меира: когда я учил Тору у рабби Акивы, я добавлял купорос в чернила, и он мне ничего не сказал. Когда я пришёл к рабби Ишмаэлю, тот спросил меня: сын мой, каково твоё ремесло? Я ответил ему: я писец. Он сказал мне: сын мой, будь осторожен в своём ремесле, ибо твоё ремесло — ремесло небесное. Ибо если ты пропустишь одну букву или добавишь одну букву, окажется, что ты разрушаешь весь мир. Конец цитаты. Теперь, если свиток Торы, в котором недостаёт одной буквы, непригоден и по нему не читают, — зачем нужно было предостерегать его о ремесле, что "это ремесло небесное, и если ты добавишь или убавишь — как будто разрушаешь весь мир"? Ведь и без того он предостережён и обязан, поскольку если он пропустит одну букву во всей Торе — свиток Торы непригоден. А по объяснению Раши и Тосафот (там же), которые объяснили, что поэтому как будто разрушает весь мир — из-за "ваидабер" и "ваидабру", или "бара" и "бару" — ведь такое, безусловно, редко случается, что он так напишет, и ему следовало бы сказать, что свиток Торы непригоден и всё, что читают по нему, непригодно. И зачем нужно было предостерегать его — ведь он, безусловно, и так предостережён, чтобы не ввести в заблуждение читающих по нему? Значит, безусловно, свиток Торы пригоден, даже если недостаёт одной буквы, и потому нужно было предостеречь, чтобы не убавлял и не добавлял.

А по нашему объяснению: относительно слов Раши и Тосафот [затруднение], ибо какое отношение имеет к этому "разрушение мира" — ему следовало бы сказать "как будто отрицает [веру]". Далее, тут же (Эрувин 13а) сказано, что рабби Элазар ответил рабби Акиве: не только в написании с недостатком и избытком мы сведущи и т.д. Значит, он предостерегал его лишь о написании с недостатком и избытком, а не так, как они объяснили. Но объяснение таково: посредством Торы Святой, благословен Он, сотворил Свой мир, как сказано (Мишлей 8:30): "И я была при Нём воспитанницей" — читай не "амон" (воспитанница), а "уман" (мастер). И сказано там (Берешит Рабба 1:1): Он смотрел в Тору и творил мир. И каждой буквой в ней было сотворено нечто в мире. Итак, если ты пропускаешь или добавляешь букву — как будто разрушаешь мир. Ведь если пропускаешь букву — подобно тому, как в Торе недостаёт буквы, так и в творении недостаёт. И так же если добавляешь букву — ты добавляешь в творении. А это — полное разрушение мира, ведь Шломо сказал (ср. Коэлет 3:14): нечего прибавить и нечего убавить к деяниям Божьим. И если одна вещь недостаёт или избыточна — это прибавление и недостаток в мире, а это разрушение мира — как при убавлении, так и при прибавлении. Теперь: если свиток Торы, в котором недостаёт одной буквы, непригоден, и на нём нет имени свитка Торы, — неуместно говорить, что Торой Всевышний сотворил мир и вот ты убавляешь или прибавляешь в Торе, — раз она непригодна. Ведь если имя "свиток Торы" на ней — уместно сказать, что раз Торой Он сотворил мир, и вот есть недостаток или избыток в Торе, и это разрушение мира. Но если она непригодна и на ней нет святости свитка Торы, она не называется "свитком Торы" — как будто он ничего не написал, и к ней неприменима эта строгость, раз на ней нет святости свитка Торы. И это представляется ясным доказательством того, что не следует признавать её непригодной. И даже вносить и выносить другой свиток — в этом есть запрет из-за ущерба чести первого.

А в новеллах учеников Рашба, благословенна его память, написано, что даже одна буква препятствует, по доводу от лёгкого к тяжёлому: если в тфилин и мезузах одна буква препятствует, как сказано в третьей главе Менахот (28а), что одна буква препятствует, — и более того, ведь возражают: "даже одна буква препятствует" — это очевидно! — и пришлось ответить: необходимо это лишь для кончика йуд. Если же в свитке Торы одна буква не препятствует, откуда возражение "очевидно", раз в свитке Торы не препятствует, и нужно было сообщить это именно для тфилин? Ведь в тфилин заповедь — не чтение, а ношение тфилин на теле, и в таком случае он считает, что, безусловно, одна буква препятствует — какая разница между одной буквой и всеми разделами? Но свиток Торы предназначен для чтения, и раз он для чтения и по нему можно читать — нельзя признавать непригодным из-за букв, и потому возражение правомерно.

Но и отсюда нет доказательства даже для тфилин. Ибо и о тфилин можно сказать так же: Гемара возражает лишь на слова "даже одна буква препятствует", а именно — что она препятствует и нужно её написать, нельзя оставлять так. И в свитке Торы то же самое: она препятствует и нужно написать её, запрещено оставлять так. Тем не менее на них распространяется святость тфилин для всего на свете, лишь препятствует в том смысле, что обязан написать. И для свитка Торы закон тот же: безусловно, нужно написать его полностью исправленным, тем не менее если не написано — он не непригоден. И поскольку мудрец учил "даже одна буква препятствует" — не нужно вовсе уточнять, что они непригодны и на них нет святости тфилин. Ведь даже в свитке Торы этого нет вовсе, а иначе — сейчас, когда мы не сведущи в написании с недостатком и избытком (Кидушин 30а), у нас не было бы свитка Торы со святостью свитка Торы. Значит, в том смысле сказано "препятствует", что нужно исправить. И возражают: очевидно, что препятствует! И теперь всё разрешается без затруднений.

Однако даже если мы согласимся, что свиток Торы непригоден, и так же тфилин, если в них недостаёт даже кончика йуд, — в конце концов в них чего-то недостаёт, а "Тора Господа совершенна" (Теилим 19:8). Доказательство, которое мы привели из трактата Эрувин (13а) — что сказано: "будь осторожен в своём ремесле, ибо твоё ремесло — ремесло небесное; если ты добавишь или убавишь букву — как будто разрушаешь весь мир", — и мы сказали: раз свиток Торы непригоден, он как будто ничего не написал, так зачем же "разрушает весь мир", и отсюда доказательство, что она пригодна, — можно отклонить: раз нельзя хранить невыверенный свиток, а этот свиток Торы не выверен, и он хранит его как будто он цел — тем он считается как бы разрушающим весь мир. Но к чтению это не относится, ведь даже по отдельным книгам Пятикнижия читали бы, если бы не почёт общины (Гитин 60а). Для публичного чтения не требуется именно свиток Торы, а лишь чтение раздела. Поэтому чтение от этого не зависит. И как сказал рабби Йоханан (там же): свиток Торы, в котором недостаёт одного листа — по нему не читают, — значит, слова, даже если многих недостаёт, правомерно читают по нему. Поэтому если есть лишние буквы или слова — безусловно, разрешено читать по нему даже изначально, и тем более не нужно выносить другой свиток. И если недостаёт букв, но из-за этого недостатка чтение не меняется — например, при полном и кратком написании — разрешено читать по нему. Ибо неуместно говорить, что запрещено из-за правила "вещи, записанные в Писании, нельзя произносить наизусть" — ведь это неприменимо к недостатку буквы, которая должна была быть в полном написании. Но недостаток букв, искажающий чтение, — это следует запретить. И не потому что свиток Торы непригоден, а из-за правила "вещи, записанные в Писании, нельзя произносить наизусть". И неприменимо здесь сказанное в Йоме (70а), что разрешено читать наизусть и не выносить другой свиток из-за ущерба чести первого, — ведь здесь нет ущерба чести первого, раз мы придерживаемся мнения, что свиток Торы непригоден. Тем не менее, по всей видимости, тот недостаток следует прочесть по книге [Пятикнижия], и не нужно выносить другой свиток Торы вовсе. И неуместно здесь правило "не читают по отдельным книгам ради почёта общины" (Гитин 60а), ибо нельзя так сказать: раз здесь есть свиток Торы — почёт общины соблюдён. Лишь одно-два слова [читаются по книге], и это не умаляет почёта общины, поскольку всё чтение — по свитку Торы, и лишь одно-два слова [иначе].

И ещё я скажу, что правило (Гитин 60б) "вещи, записанные в Писании, нельзя произносить наизусть" относится лишь к случаю, когда это речение, которое можно произнести самостоятельно, — как "а в десятый день месяца" (Бемидбар 29:7-11), который является дополнительной жертвой Йом Кипура. Но одно слово, которое само по себе не имеет никакого смысла и должно быть присоединено к речению, в котором оно находится, — это не называется "вещи". И это подобно понятию "устные вещи": безусловно, "устные вещи" означают лишь вещи, составляющие единый предмет. Так же и значение выражения "вещи, записанные в Писании, нельзя произносить наизусть" — это когда речь идёт о полном высказывании. Но одно слово, которое не является высказыванием и является второстепенным по отношению к написанному, — разрешено произнести наизусть.

Тем не менее, представляется очевидным, что свиток Торы, в котором недостаёт слов или букв, разрешено читать по нему публично, ибо для публичного чтения он пригоден. И мы знаем, что Рамбан и Тур, благословенна их память, поскольку Тора была дорога в их глазах, склонялись к строгости, чтобы не относились легкомысленно к буквам Торы, как было разъяснено выше — что если добавляет или убавляет букву, как будто разрушает весь мир. И поскольку мы пользуемся свитком Торы лишь для чтения, если мы облегчаем в чтении, то, не дай Бог, придут к тому, чтобы оставлять так, и умножатся, не дай Бог, ошибки. Тем не менее мы сказали следовать словам Тосафот (Мегила 9а) и словам Рана, благословенна его память, и это очевидно.