Main

[134] Бывает, что человеку кажется, будто он уже раскаялся и грехи его прощены, а спустя время он вновь пробуждается к горечи о своих грехах и чувствует, что оба эти ощущения — не иллюзия. И в самом деле, оба истинны, ибо мы держимся правила (Йома 86б): грехи, в которых исповедовался в один Йом Кипур, — исповедуется снова в следующий Йом Кипур, даже в тех грехах, где закон таков, что «не сходит оттуда, пока не простят ему», и это тоже истина. Но как нет предела всем достоинствам человека в его ступени, так нет предела ступеням тшувы (раскаяния). И по мере достоинства человека и его постижения — такова его тшува, ибо все дела человека соразмерны, и человек не стоит на одном месте. Ибо об этом сетовал Моше, учитель наш, мир ему, перед своей кончиной: «не могу» и т.д. (Дварим 31:2), и как сказано: «среди мёртвых — свободный» (Теилим 88:6), и это называется «успокоилась душа его», но в этом мире нет покоя никогда, даже если человек этого не ощущает. И всякий, чей корень добр, — ибо установлено, что «дурное не было таковым изначально», — восходит от ступени к ступени в добре, и так же наоборот. Как сказано: «старцы мудрецов Торы — чем больше» и т.д.; «старцы» и т.д. И потому, когда человек достигает более высокой ступени, тогда по мерке этой ступени он ещё и не начинал раскаиваться, и грех его пред ним постоянно — от ступени к ступени. [А когда он на нижней ступени, он уже исправил грех по мерке своей ступени, и так на всех ступенях и во всех мирах, и следа не осталось. Но когда он поднимается, грех возвращается во всей своей силе, и это глубоко в мудрости. Потому, когда Ахер поднялся на высокие ступени, тогда обнаружилась скверна, что была в его сердце в юности, и несомненно тот, кто вошёл в Пардес и был на столь великой ступени, наверняка раскаялся в скверне своего сердца и грехах юности. И об этом сказано (Сукка 52а): «всякий, кто больше товарища, — побуждение его больше», ибо грех — это недостаток в человеке, и таково же побуждение.]