Main

[רד] Тот, кто возлагает слова Торы на своё сердце, — отменяются от него все виды посторонних помыслов. И точно так же наоборот: когда не возлагает слова Торы на своё сердце — посылают ему все виды помыслов, как сказано в Авот де-рабби Натан, начало главы 20 [и там перечисляются восемь видов помыслов, соответствующих восьми ступеням от Бины до Малхут. Ибо начало посторонних помыслов исходит из сердца, как сказано: «ибо побуждение (йецер) сердца» и т.д., и как сказано в Брахот (61а), что [йецер а-ра] сидит у двух входов в сердце, и оттуда проникает в мозг. Но со стороны Хохмы, что в самом мозге, нет места для зла, согласно смыслу «душа, которую Ты дал мне, — чиста она», как я писал в другом месте. И тем более со стороны сокрытого корня душ Израиля, который есть буквально часть Всевышнего]. Ибо Тора называется «истиной» — она буквально противоположность пустых фантазий, которые суть ложь. И посредством неё входят мохин де-гадлут в раскрытии, и удаляется катнут. И хотя у каждого бывает время, когда он в состоянии катнут, и невозможно всегда пребывать в гадлут и надлежащем двекут — подобно тому как был сотворён сон, и сказали в Берешит Раба (гл. 9), что он «весьма хорош», ибо благодаря этому отдыхают и возвращаются к получению новой жизненной силы; и точно так же необходимо иногда немного отдохнуть от слов Торы, и отмена Торы — это её основание (Менахот 99б), — тем не менее и в то время есть различие между помыслами в зависимости от его ступени в словах Торы, которые на его сердце. Подобно Яакову, мир ему: его сон, то есть его фантазии во время катнут, — тоже «и вот Г-сподь стоит над ним». И так каждый по своей ступени. Ведь сон Яакова, мир ему, был бы великой ступенью для других, и так множество ступеней. И то, что у одного является мыслью о словах Торы, у другого является мыслью-фантазией, ибо тот углубляется больше в слова Торы, чтобы достичь ясной истины, видимой глазу, что это именно так — это и называется «истиной», ибо она выяснена в раскрытии его сердца и глазами его разума. А то, что не так, называется «фантазией», как известно из Зоара (ч. 3, 280б) о стихе «и через пророков Я уподобляю»: фантазия — это «зеркало, которое не светит», называемое «верой» и «мерой ночи», то есть когда он во тьме и сокрытии мохин де-гадлут. И тем не менее его фантазии — что Г-сподь стоит над ним, — только это пребывает лишь в вере, а не в глубине сердца. В этом суть всех фантазий пророков истины. И отсюда проистекает ступень пророчества, которая ниже мудрости, как сказано в Бава Батра (12а): пророчество — в состоянии катнут, а мудрость — в гадлут. Таково пророчество Моше, учителя нашего, мир ему, — в «зеркале, которое светит», в мере истины, которая есть Тора, которая есть мудрость, а не пророчество, которое есть «в сём» — то есть уподобление, что «подобно этому», а не сама суть вещи, ибо это в катнут, и гадлут облечён в него. Но Моше, учитель наш, мир ему, который на ступени Даат, — у него не было фантазии вовсе, но лишь «таким образом — эта вещь» (Сифрей, начало Матот): гадлут один раскрыт, ибо слова Торы были не на его сердце лишь, но в его сердце, ибо Моше — изнутри, и вся его внутренность — слова Торы, и нет в нём фантазии и силы воображения вне слов Торы вовсе. Но для поколений сказано: «и будут... на сердце твоём» — а не «в сердце твоём», ибо это невозможно, «и не восстал пророк» и т.д., чтобы сама суть его и его душа были только словами Торы, поэтому Тора названа его именем, ибо он буквально весь — слова Торы. Но помимо него слова Торы лишь на сердце, а сердце — нечто иное, и есть в них фантазия и мудрость. И со стороны фантазии — это пророчество, как сказано выше в параграфе 203. Ибо знание слова Г-сподня — не со стороны мудрости человека, но со стороны силы воображения. И поскольку у них они разделены, то мудрость облечена в фантазию, и сама фантазия не является мудростью и Торой, как у Моше, учителя нашего, мир ему. И так же мудрость отделена от фантазии, и то, что они обновляют своей мудростью, — не слово Г-сподне, но их собственная мудрость. Ибо слово Г-сподне — это то, что приходит к нему через силу воображения без добавления углубления собственной мудрости, и они не объединяются у них, как у Моше, учителя нашего, мир ему.